Ведь ты готовился стать отцом. В течение нескольких месяцев ты прочел массу книг по этой теме, смотрел по телевидению соответствующие шоу, консультировался с друзьями, которые уже успели через это пройти. Мне было очень приятно понимать, что ты делал все от тебя зависящее ради успеха нашего общего дела.
– Сейчас я позвоню анестезиологу, и мы сможем сделать перидуральную анестезию, – сообщила акушерка.
Кажется, я ответила, что люблю ее.
Через час боль почти исчезла.
Работающая аппаратура позволяла постоянно слышать стук сердца нашего малыша, и это был один из тех волшебных моментов, которые навсегда остаются в памяти.
Взяв тебя за руку, я посмотрела в твои глаза.
– Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Наши воспоминания не могли не стать идеальными.
– Ты – мужчина моей жизни.
Ответный кивок.
– Я так счастлива быть с тобой, ты – самый замечательный человек в мире.
Ты улыбнулся и поцеловал меня. Затем сел в кресло у подножия кровати, открыл рюкзак и достал оттуда пирожные, бутылку колы и портативную игровую приставку.
– Не возражаешь, если я немного поем? Я больше не выдерживаю.
И вот тут я задалась вопросом, сможет ли процедура развода подпортить наши великолепные воспоминания? Но подумать над этим как следует у меня просто не хватило времени: в палату вошла акушерка, чтобы оценить ситуацию.
– Все идет хорошо. Ваш ребеночек не должен больше задерживаться, он скоро появится!
Ты сразу отложил и приставку, и пирожные, сев рядом со мной. Так мы провели вместе, рука в руке, больше часа, наслаждаясь моментом, о котором столько мечтали. Все далеко не так ужасно в конечном итоге, сказала себе я. А потом почувствовала, что у меня внизу живота что-то происходит.
И правда, все оказалось вовсе не так ужасно. Поверьте на слово.
<p>· Глава 49 ·</p>Бородатый разрешил нам подняться по лестнице в номер двенадцать. Стоя перед дверью, мы не знали, как поступить: постучаться, сразу открыть или убежать. В такие моменты ты даже не предполагаешь, что в следующую секунду все произойдет иначе. Эмма осторожно поднесла руку к двери, давая понять, что все-таки стоит постучать.
– Ладно, давайте, – прошептал Ромен.
Я молча кивнула, но времени на то, чтобы постучать, у нас не оказалось. Дверь неожиданно открылась, на пороге выросла фигура отца. Улыбка исчезла с его лица, когда он увидел нас. Он напоминал кролика, ослепленного светом фар.
– Что вы здесь делаете? Случилось что-нибудь?
Дверь открылась во всю ширь, и за его спиной появилась женщина.
– Мама? – удивленно произнес брат.
– Мам, а ты что здесь делаешь? – повторила я.
Немая сцена. Будь это фотография, можно было бы вообразить целую кучу сценариев. Родители, застигнутые на месте преступления собственными детьми в гостиничном номере. Дети, изумленные тем, что их родители до сих пор сохранили сексуальную активность. Семейка Кроликов-Ослепленных-Светом-Фар в полном составе.
– Пойдемте поговорим, – предложил отец, проходя в номер.
Мы проследовали за ним с чувством огромного облегчения. Любовницей отца оказалась не бутылка и не незнакомка, которой я намеревалась свернуть шею.
В номере все было просто, но элегантно, чего никак нельзя было предположить, судя по внешнему виду заведения. Все втроем мы уселись на кровати, нервно похихикивая.
Родители стояли напротив нас примерно в том же состоянии.
– Как вы узнали? – спросил отец.
