Аромат теней полностью

Да, что-то в этом роде. Но невозможно отрицать то, что случилось со мной. Мои легкие словно стали вдвое больше. Я могу бежать, не сбивая дыхания… и делать это очень быстро. Могу вскарабкаться куда угодно, потому что способна рухнуть с большой высоты, не боясь умереть. Метаморфоза изменила каждую молекулу в моём теле, и мне не нужны слова Майкаха, чтобы заметить это. Я поняла это, как только излечилась от ран, от которых смертный умер бы.

Поэтому я приняла объяснение Майкаха и начала рассматривать некогда многоцветный мир – мир Вёгаса, комиксов, мир во всех оттенках и переходах цветов – как черно-белый. Синяки, нанесенные мне на лицо косметологом – новым, потому что Рейн отказалась со мной работать, – становились все светлей. Я привыкала каждый день видеть в зеркале лицо сестры. И знала, что скоро мне придется выйти из больницы и начать новую жизнь в качестве Оливии. И, как ни странно это звучит, в качестве супергероя.

– Она станет слишком мускулистой, – пожаловался однажды Уоррен, когда я тренировалась во дворе. Было очень приятно двигаться, я наслаждалась своей силой, разминала мышцы, прыгала, поднимала тяжести. Мне не хватало тренировок в школе крав маги, но я понимала, что если приду туда в облике Оливии, Асаф умрёт. От смеха.

– Не станет, – возразил Майках, сидевший в тени на крыльце. Это был один из немногих случаев, когда мы – после самого первого дня – оказались втроем, и неудивительно, что начали с того, на чем остановились: пререкались, как дети. – Я проложил слои мягкой ткани. Она хорошо защищена.

– Кто я? Рождественское украшение? – спросила я, колотя боксерскую грушу.

– Не знаю, зачем ты тренируешь качества смертных, – сказал мне Уоррен. – Ты сейчас и быстрее, и сильнее, чем раньше. Человек даже притронуться к тебе не сможет. А когда получишь свое личное оружие, твой кондуит, станешь почти неуязвима.

Я остановила грушу руками в перчатках и бросила на Уоррена взгляд искоса. Его «почти» меня тревожило.

– Неуязвима, – повторила я, нанося удар справа. – Как Батч? Или ты имеешь в виду Аякса? Если я правильно припоминаю, его оружие не такое уж неуязвимое.

– Не раздражайся.

Майках усмехнулся.

– Она права.

– Оливия не боксирует, – ~ заметил Уоррен, не обращая внимания на Майкаха. – И не дерется.

Я отступила от груши и вытерла лицо рукой. Потом улыбнулась, капризно, как только смогла с таким ангельским лицом.

– Теперь она это делает.

– Нет, – ответил Уоррен, делая шаг вперед. – Ты должна явиться в мир такой, какой была Оливия. В твоих словах и поступках не должно быть ничего от Джо. От этого зависит твоя жизнь, жизнь всех нас.

Когда он заговорил, я начала беспощадно избивать грушу, так что звук ударов перекрывал его слова, но теперь остановилась, тяжело дыша, и улыбнулась. Он не улыбнулся мне в ответ, и я не могла его винить в этом. Даже я ощущала запах своего вызова.

– Уоррен. Кто был свидетелем смерти своей сестры, выброшенной в окно, не может не измениться. Люди иногда становятся другими. Я много думала о том, что предприняла бы Оливия, и решила, что она начала бы изучать крав магу.

– Еще одно очко в ее пользу.

– Ты просто проецируешь на сестру то, что хочешь делать сама.

– Поверь, я знаю ее лучше тебя.

«Знала», – мысленно поправилась я и снова начала наносить удары, на этот раз апперкоты.

– Надеюсь, это так. Потому что время выходить.

Это заставило меня остановиться. Я подняла подбородок, принюхалась.

– Куда?

– Назад, в мир смертных. К своей прежней жизни. «К жизни Оливии», – подумала я и отвела взгляд.

– Я не готова.

– Милая, – сказал Майках, арбитр, – если Оливия в ближайшее время не вернется, агенты Тени что-то заподозрят.

– Разве они и сейчас ничего не подозревают? Уоррен покачал головой.

– Аякс видел тебя живой, но он не видел смерть Оливии. Он даже не представляет, что она там была тем вечером, потому что, когда мы там появились, ее запах уже был…

– Убит, – закончила я за него и возобновила удары. Снизу, сбоку. Снизу, сбоку. Хук.

– Мы всегда стараемся исчезнуть, – быстро проговорил Уоррен. – Меняем личность так, что даже самые близкие друзья и родственники нс могут нас узнать. Так ослабляется искушение вернуться к прежней жизни. Аякс это знает, поэтому у него не будет причин снова искать здесь.

– К тому же, – добавил Майках, – Оливия – дочь Ксавье Арчера, а все, на чем стоит знак Арчера, – вне подозрений. Они не посмеют к ней притронуться.

Я приподняла бровь. А разве меня не звали Джоанна Арчер? Разве я не была под защитой этого знака, когда Аякс напал на меня? Уоррен покачал головой, прочитав мои мысли.

– Как ты думаешь, кто написал эту записку Ксавье? Я сорвала перчатки и потянулась за водой.

– Но как они смогут выяснить, что это я, а не Оливия? Унюхать меня или еще что-нибудь?

Он покачал головой.