Дверь кантины распахнулась с громким стуком. В темном коридоре силуэтом вырисовалась фигура: плотный мужчина среднего роста и с одной рукой. Тусклое освещение кантины делало его похожим на призрак; к тому же, сгибаясь В поясе, он и покачивался, как призрак.
— Грегор! — Ванесса, оставив меня, повернулась к нему. — Боже! Что случилось?
— Аякс, — сумел он проговорить, прежде чем согнуться вдвое. Я застыла, даже дрожь прервалась, и глаза устремились в полутьму коридора: я думала увидеть там Аякса, с нацеленным мне в сердце пламенеющим лезвием. — Он отыскал меня вчера вечером, сразу после темноты. Не знаю как… ничего не знаю… Я не…
— Тише. — Ванесса обняла его за плечи. — Конечно, ты не виноват. Сядь.
— Я не могу… — Он посмотрел на нас с выражением такой боли, какой я никогда не встречала у человека. — Не могу удержать их.
Я была совершенно не готовая к зрелищу, что одно сверхъестественное существо может сделать с другим. Внутренности Грегора вывалились наружу, выпали из тела, розовые змеи дергающихся кишок извивались в полости живота. Его единственная рука была покрыта кровью.
— О боже! — Майках бросился к нему, а я покачнулась, и меня снова вырвало, на этот раз от шока и отвращения.
— Я о тебе позабочусь, — услышала я сквозь порывы рвоты. — Ни о чем не беспокойся.
— Ты не видел Уоррена? — спросил Хантер. Он единственный сохранил относительное спокойствие. Я подумала, сидит ли он по-прежнему в своем кресле, наклонившись, закинув ногу на ногу, как посторонний наблюдатель. Но проверить не могла. Мои глаза — как и глаза всех остальных — не отрывались от Грегора.
Лицо его сморщилось, изо рта повисли розовые нити слюны.
— Меня использовали как приманку. Аякс выследил мои феромоны.
В комнате повисла мертвая тишина.
— А Уоррен меня не слушал. — Теперь Грегор всхлипывал, рот его широко раскрылся. — Я пробовал упросить его не делать этого, но он меня не послушал.
— Что? Что он сделал?
— Он поменял себя на меня.
Все застыли, пораженные этой новостью. Грегор снопа беспомощно всхлипнул.
— Меня отпустили, но за мной следили. Мне так жаль. Я один не смог закрыть вход на кладбище. И никто не закрыл его за мной.
Я поняла, что это дает возможность агентам Тени попасть на Неоновое кладбище. Но какое это имеет значение? Всякий враг, который попытается проникнуть в убежище, сгорит, верно? Я открыла рот, собираясь это сказать, но тело мое сотряслось от еще одного яростного приступа. Глаза болезненно выкатились из глазниц, горло подавилось беззвучным криком. И судьба убежища перестала меня интересовать.
— Его пытают, — догадался Майках и наклонился к мне. — Помните, они с Оливией связаны? Она испытывала побочные явления.
Если это побочные, то основные я не хотела бы испытать. Еще один разрез, и я так плотно стиснула глаза, что них заплясали огненные пятна. И пришла я в себя, только чтобы услышать последние слова Грегора:
— … потому что он знает ее подлинную личность. Mы должны передать ее на рассвете…
— Иначе они убьют Уоррена, — закончил за него Хантер На этот раз я повернулась, изогнула спину, чтобы отыскать его. Он сидел в кресле, бесстрастно глядя на меня, оценивая, как корову, которую предстоит продать на сельской ярмарке. Я закрыла глаза, удивляясь, как могла находить его красивым.
— Мы не можем выслать ее, даже если бы захотели, — заявила Ванесса. — Она сгорит до того, как вдохнет свежи воздух.
— Что?.. — Грегор скорчился. Феликс поддержал его, он со стоном откинул голову.
Я снова согнулась.
— Прекрати! — крикнула я небу, Уоррену, тем, кто en Пытает, и Богу, о существовании которого мне ничего не известно. Я кричала, пока не распухло горло, а когда закончила, в комнате послышался смешок, пронесся, как порыв ветра. И пытка прекратилась. Все переглядывались.
— Твой голос, — бросил Хантер прямо мне в лицо. — Аякс услышал его.
— Они связаны, — повторил Майках.
Я вспомнила, каким ушел Уоррен: возбужденным, рассерженным, испуганным. Больше я никого не потеряю. И поняла, что он, должно быть, предвидел это. Конечно, человек, который верит, что благополучие отряда важнее жизни Индивида, так и сделает. Он знал и все равно пошел.
— О мой бог! — воскликнул Майках, который тоже это понял. Он опустил голову на руки, кровь Грегора вымазала его виски, лоб и уши, — Все время Аякс опережает пас на шаг.
В моей памяти возник Уоррен, идущий по коридору, в плаще, клубящемся у ног: им двигала потребность поступать правильно. Сердце мое упало. «Если это игра, — подумала я, — сжимая живот, мы на грани проигрыша».
Феликс и Майках помогли мне вернуться в мою комнату, а Грета тем временем зажгла свечи и каким-то снадобьем освежила воздух, а потом дала мне пилюлю, чтобы ослабить связь с Уорреном.
— Тебе нужно отдохнуть, — произнесла она, когда я с облегчением и стыдом проглотила пилюлю. — Сосредоточься на создании мысленной стены между Уорреном и тобой. Защити свои мысли и чувства от тех, кто через Уоррена пытается в них проникнуть. Это даже важнее, чем блокировать боль.
«Легко сказать», — подумала я. Но дымок благовоний вмешался, разделил синапсы мозга, заставляя забыть о тревогах.
