Рутинные операции «Злой Собаки» проводились в основном автоматически, на саморегуляции. Но и самая умная система сталкивается с неожиданностями, требует иногда ремонта или подгонки, кораблю может понадобиться помощь извне. Вот почему у нас был механик. Если в командном отсеке трескалась световая панель или выгорал участок проводки в труднодоступном помещении, с этим справлялся Нод. А в боевой обстановке он умел быстро и творчески разбираться с ситуациями, в которые попадала «Злая Собака». Хотя она неподдельно заботилась обо всех нас, встроенная система приоритетов требовала от нее в первую очередь оставаться действующей и опасной. Так, во время войны, когда двое десантников застряли в поврежденном отсеке, «Злая Собака» решила открыть его вакууму, чтобы прекратить угрожавший ее боевым датчикам пожар. Встроенная потребность уцелеть и выполнить задание вынуждала ее в крайних случаях смириться с «приемлемыми потерями». И тогда против ее беспощадного прагматизма нужен был для равновесия механик – или капитан – из плоти и крови, наделенный моральным чувством.
Механики-драффы летали на всех кораблях Множественности – космических рас, окружавших и включавших в себя человеческую Общность. Давно забылось, кто первым нанял драффа. Когда люди выбрались в большой космос, драффы уже тысячелетие присутствовали повсюду, и человеческие корабли последние два века без них не обходились.
Я пробиралась через ряд связанных между собой помещений, составлявших владения Нода. На переборках скрещивались провода и трубы. Черные знаки на желтом фоне предостерегали от тесных углов, открытых стыков и низких потолков. Кое-где капала вода, стены подрагивали, отзываясь на работу механизмов. Под вездесущим душком горячего металла ощущался острый запах живого существа.
Нод, как и его древесные пращуры, спал в гнезде. Он каждые несколько дней строил себе новое из ненужной упаковки, обрезков проводки и прочего мусора. Пробираясь в его теплую нишу, я обнаружила очередное сооружение между двумя штабелями оборудования. Нода, впрочем, в гнезде не оказалось. Наверняка он углубился во внутренности корабля, настраивая ту или иную систему. Я могла бы попросить «Злую Собаку» установить его местонахождение, но тогда мой визит перестанет быть неофициальным. Настоятельной необходимости повидать механика у меня не было, я просто хотела его навестить. А раз Нод работает, лучше его не отвлекать.
Я уже хотела развернуться и уйти, когда что-то мелькнуло над головой. Что-то черное, размером с ладонь шмыгнуло за тянувшуюся вдоль потолка трубу.
– Это что за черт?
– Какое «это»? – откликнулась через бусинку у меня в ухе «Злая Собака». – Ты в порядке, капитан? Пульс и частота дыхания скакнули…
– Еще бы не скакнули!
У меня пересохло во рту. Я почти слышала биение собственного пульса. Опасливо отступая к двери, я не сводила глаз со щели, в которую нырнуло то существо.
– Здесь что-то ползает, – сказала я.
– Нельзя ли поконкретней?
– Я не разглядела. – Помолчав, я сглотнула слюну и прикинула, что бы могло сойти за оружие. – Но похоже на паука.
– А…
– На большого паука. Вроде тарантула.
Корабль ответил не сразу.
– Извини, – заговорила наконец «Собака». – Надо было тебя о них предупредить.
У меня от этих слов мурашки защекотали спину.
– О них? Оно что, здесь не одно?
– В непосредственной близости от тебя их одиннадцать. Еще двое где-то на той же палубе.
Услышав топоток и шорох, я успела обернуться прежде, чем шмыгнувшая к двери тварь скрылась в коридоре. Теперь по меньшей мере один перекрывал мне путь к отступлению.
– Кто это? Откуда взялись?
– Думаю, тебе стоит поговорить с механиком, – ответила «Собака».
– Это он притащил их на борт?
– В некотором смысле. Я уже дала сигнал, Нод сейчас будет здесь.
Я стреляла глазами во все стороны разом, а лицо заслонила руками, чтобы эти твари не напрыгнули сверху.
– Что за чертовщина?
– Нод тебе объяснит.
– Да? Но…
Над проволочной кромкой гнезда поднялась лапа, и мне пришлось проглотить панический вопль. Я никогда раньше не страдала арахнофобией – но мне и не доводилось раньше оказываться в жарком, шумном, забитом механикой помещении в компании одиннадцати тарантулов.
– Корабль!..
– Все в порядке. Нод уже рядом.
– Но тут один лезет из гнезда. Он… – Я осеклась, впервые разглядев подтянувшееся на край гнезда создание.
Оно стояло на пяти конечностях. Шестую же протянуло ко мне, растопырив пальцы, как цветочные лепестки. Нагнувшись поближе, я различила крошечные угольные глазки, глядящие на меня с середины ладони. Беззвучно открылась и закрылась щелочка рта.
– Это маленький драфф!
От звука моего голоса детеныш вздрогнул. Его чешуйки блестели, как масляная пленка на воде. Он несколько раз смерил меня взглядом, решая, бежать или продолжать разведку.
Я заговорила тихо, чтобы его не спугнуть:
– Где мы подцепили чертову дюжину малюток-драффов?
В голосе «Злой Собаки» улыбка смешалась со смущением.
– Их прошлой ночью родил Нод.
– Родил?! – Я обалдело помотала головой. – Ты хочешь сказать, нашему механику ветром надуло тринадцать маленьких копий?
