На станции Камроз что-то произошло, и от этого мне было не по себе. Внутри нестерпимо зудело рвануть туда, бросить все и ринуться в бой, хотя он мог давно закончиться, пока я преодолела бы разделяющее нас расстояние.
Поначалу эти отдаленные передачи звучали одиночными вскриками в огромном гипере. Но вскоре я стала принимать и другие, такие же отчаянные призывы из ближних к Камроз систем. Насилие расходилось кругами, подобно заразе.
Все во мне требовало задержаться в тумане, пока не пойму, что случилось. Но мы уже приблизились к последнему зафиксированному местоположению «Души Люси», и перелет привел бы нас в пространство Нимтока, сделав нарушителями границ.
Я использовала тормозную тягу и начала падать из высших измерений к материальной надежности обычной вселенной.
Клочки реальности уже задевали мой корпус. Я подправила угол снижения, активировала оборонительные системы и приготовилась включить термоядерные двигатели, чтобы прорвать мембрану, отделяющую бесформенное ничто от действительности.
– Это Мраморная армада, – сказала Клэй. – Кто же еще?
Не хотелось торопиться с выводами, но я сознавала, что она права. У кого еще в системе Камроз хватило бы кораблей разделаться с боевой группировкой Конгломерата и тем более одновременно распространить атаки на близлежащие системы?
Вспомнив ветерана, который доказывал мне у горного храма, что чужому флоту нельзя доверять, я ощутила укол совести. Не я ли занесла змею в сердце Общности? Не моя ли во всем этом вина?
– Передачи от атакующих были? Что-нибудь, что объясняло бы, с чего началось?
«Злая Собака» сменила наружность аватары на предустановленную и явилась нам в черной боевой форме вместо шикарного платья.
– Одна была, – помедлив, сказала она. – Но тебе она не понравится.
Главный экран рубки потускнел и снова осветился, показав лицо женщины средних лет, с короткой стрижкой, припыленной на висках сединой.
Сигнал, проходя через гипер, растянулся и исказился. Изображение то и дело рассыпалось на пиксели, и звук был неустойчивым. Но все равно я ее узнала.
– Она Судак.
Эта персона не объявлялась с тех пор, как я сдала ее властям по возвращении из Галереи.
– Слышал, она умерла, – заметил Престон.
– Как видишь, нет, – ткнула я пальцем в экран. – Только не пойму, что она говорит.
– Сигнал сильно поврежден, – сказала «Злая Собака». – Попытаюсь восстановить.
Экран мигнул. После взрыва помех рубку заполнил знакомый мне голос Судак, звучавший слегка не в такт движению ее губ:
– …недопустимо. Повторяю: я – Она Судак, человек, представляющий Кинжальный флот. Мы в настоящий момент работаем над сохранением мира на Камроз и во множестве других систем Общности. Всем вооруженным судам рекомендовано оставаться на месте и ожидать приказаний. Мы не потерпим сопротивления. Насилие недопустимо. Повторяю: я – Она…
Изображение замерло, и «Злая Собака» пояснила:
– Запись закольцована.
Ошарашенный Престон застыл в дверном проеме. Смотрел круглыми глазами и явно не знал, куда девать руки.
– Нас действительно атакуют?
– Похоже на то, – кивнула я.
– Что нам делать?
Я стянула бейсболку и поскребла пальцами под волосами. Мне бы кто ответил на этот вопрос.
– Отсюда мы мало что можем предпринять, – решила я. – Предлагаю заняться той работой, которая прямо перед нами. Остальное подождет, пока не будем знать больше.
Клэй встряхнула дредами и возразила:
– По-моему, промедление может обойтись нам слишком дорого. У них миллион кораблей. Что бы они ни затеяли, мы сильно уступаем им в численности.
«Злая Собака» на экране демонстративно прокашлялась.
– Боюсь, я должна согласиться с Альвой. Судя по этому сообщению, армада угрожает всем вооруженным судам – а я тоже попадаю в эту категорию.
– Но Дом нейтрален, – напомнила я ей.
– Только с точки зрения человеческих властей. Этот Кинжальный флот, вероятно, другого мнения.
– А я думала, они считают Дом наследником своей философии?
– Это не значит, что они не захотят отобрать у нас игрушки ради нашего же блага. Помнишь их девиз?
– «Жизнь превыше всего».
– Именно так.
«Злая Собака» помолчала, ее идеальные черты выражали тревогу.
– Я дала им цель, – заговорила она. – Я сказала, чтобы они обеспечили невозможность повторения конфликтов масштаба войны Архипелаго.
– И ты полагаешь, поэтому они лишают нас кораблей?
Престон в дверях пробубнил:
– Если драться нечем, войны не будет.
Я взглянула на замершее изображение Оны Судак, поэтессы и военной преступницы, и задумалась. Как, черт возьми, она втерлась в доверие к армаде? Последнее, что я о ней слышала: ее приговорили к казни через расстрел и перевели в строго охраняемую тюрьму на Камроз.
– Ладно, признаю, звучит все это паршиво. И возможно, есть наша вина. – Я водрузила кепку на место и подтянула ремешок. – Но мы здесь по сигналу бедствия, так что давайте этим в первую очередь и займемся. Остальное обсудим после.
