– Что-нибудь видишь?
– Пока ничего, – напряженно отозвалась Клэй, пробираясь через разгромленный машинный зал. – Погоди… Секунду.
– Что там у тебя?
– Драфф.
– Живой?
– Сканнер показывает, что еще теплый, но сердцебиение почти отсутствует, и, по-моему, он не дышит.
Я закусила нижнюю губу, припоминая курс инопланетной медицины, пройденный при вступлении в Дом.
– Альва, я о таком слышала. Серьезно раненные драффы впадают в подобие комы. Замедляют все жизненные процессы и дышат всего раз в десять-пятнадцать минут.
– Думаешь, и с этим так?
– Возможно. Получится его вынести?
– Если удастся перекатить на надувные носилки, попробую вытянуть.
– Помощь нужна?
– Нет, оставайся пока на месте. Я позову, если застряну.
– Хорошо.
Я уперлась в края отверстия. По связи доносилось, как пыхтит и ругается Клэй, выволакивая бесчувственного механика. Вокруг нас скрипел и вздрагивал корабль, и я прошептала короткую молитву, чтобы он не развалился, пока мы здесь.
– Зря стараешься, – сказала Клэй, и я спохватилась, что не отключила связь. – О таких, как мы, никакие боги не заботятся.
– Ну и вреда от этого нет.
– Лишь бы тебя услышала эта битая железная задница.
Я различила в дыму тени от ее нашлемного фонаря.
– Альва, я тебя вижу!
– Да, я уже рядом. – Она устало выдохнула. – Ну и тяжелый же поганец! Не поможешь дотащить?
– Конечно.
Я, уцепившись за края отверстия, свесила ноги через край и спрыгнула в трюм.
Мы еле дотащили драффа в лазарет «Злой Собаки». У меня все мышцы отзывались болью от напряжения. Когда Клэй сняла шлем, ее лицо блестело от пота, а в скованности движений чувствовалась усталость.
С трудом мы кое-как перевалили коматозного инопланетянина на койку, после чего Престон приступил к осмотру.
– Что там у нас? – спросила я.
– Он примерно средних лет, – сказал медик. – Реакция отсутствует. – И, переместив медсканер к спине драффа, добавил: – Есть признаки переломов ребер и внутреннего кровотечения.
– Но он жив?
– Кажется, в состоянии гибернации, – ответил Престон и, выпрямившись, забарабанил пальцами по подбородку. – Как будто берег остатки сил в ожидании помощи.
– Или доставки к Мировому Древу, – уточнила Клэй.
– Может быть, и так.
– Ты знаешь, как его лечить? – спросила я.
После разоблачения наш самозваный медик каждую свободную минуту повышал врачебную квалификацию.
– Вероятно.
– Сделай все возможное, – сказала я. – Корабль тебе поможет, и Нод наверняка ответит на все вопросы по анатомии драффов. Хотя неизвестно, удастся ли тебе расшифровать его ответы.
– А мы что? – поинтересовалась Клэй, утерев лоб. – Пока он тут занят, что будем делать?
Я отстегнула перчатки и запихнула их в карман. Размяла онемевшие пальцы.
– Мы отправляемся на поиски нимтокского корабля – и надеемся найти там остальных выживших.
Нод, зайди в лазарет, говорят они.
Большая спешка.
Бросай инструменты и лезь по трапам.
Оставь потомков работать.
Всегда работать. Всегда есть что чинить.
В лазарете раненый драфф.
Помоги мне его починить, говорит Престон.
Но с первого взгляда видно, что этого драффа починить нельзя.
Драфф сломан изнутри.
Впал в смертную спячку. Готовится вернуться к Мировому Древу. К корню всего.
Свернулся, как семя.
– Не могу чинить, – говорю я. – Много извинений.
– Не думаю, что я справлюсь без тебя.
У Престона только одно лицо.
Только две руки.
Люди почти бесполезные.
– Ты можешь хотя бы поговорить с ним? – спрашивает он.
Я пожимаю тремя плечами:
– Невежливо прерывать смертную спячку.
– Но возможно?
– Только в крайнем случае.
Престон вытирает лицо руками. Странное движение.
– Случай крайний. – Он говорит медленно. – Мы не знаем, что случилось с тем кораблем и куда девалась половина команды. Все, что он нам скажет, очень поможет, понимаешь?
Думаю о потомках в машинном.
Много работы.
Много озорства.
Нужно вернуться, пока не пришлось целиком перепаивать Тревожную Собаку.
– Против воли, – говорю я.
Касаюсь брата-драффа двумя лицами.
Запах говорит, что его имя Чет.
Чет с верхней из наветренных ветвей Мирового Древа.
Путешественник и механик.
Сейчас без пары в жизни.
Надо пробиться через запах.
Прижимаю лицо-руки плотнее. Говорю имя. Проталкиваю язык под чешуи, чтобы пощекотать кожу.
Чет просыпается. Разворачивает одно лицо. С трудом вздыхает.
– Где команда, Чет?
– Команда ушла.
Пальцы вокруг лица обвисли.
– Куда ушла?
– На нимтокский корабль-могилу.
– Сколько ушло?
– Дай мне уснуть, Нод.
– Людям надо знать. Сколько?
– Пять или шесть. Не установлено, кто именно выжил после крушения. Про двух знаю точно.
– Спасибо, Чет.
– Работа сделана? Теперь отдых?
– Отдыхай.
Голова Чета повисла. Глаза горят черными звездами.
– Нод. Важно. – Дыхание замирает. – Скажи другим. Белые корабли – кузены.
– Не понимаю.
Чет тонет во внутренних жидкостях.
– Скажи им.
Я обнимаю пальцами его спину. Чувствую дрожь.
Потом молчание.
Больше нет дыхания. Не бьется сердце.
Ничего нет.
Чет ушел на Мировое Древо.
– Сохрани тело, – говорю я Престону. – Когда-то доставим Чета домой.
Скормим его корням Мирового Древа.
Воссоединится с предками.
Станет един с Древом.
