– Нечего тут стыдиться, – заверила я, взглянув на его красное лицо, и протянула было руку потрепать его по плечу, но передумала, решив, что, если он неправильно поймет этот жест, станет еще хуже. Вместо этого я двумя ладонями обхватила чашку и сдула с кофе пар.
Престон с волнением уставился на меня:
– Вы никому не скажете?
– В смысле, Альве и Ноду? – Я пожала плечами. – А почему бы и не сказать? Ноду это безразлично. Драффы брачуются раз пять-шесть за всю жизнь.
– Но Альва…
– Она сочтет своим долгом в ближайшем порту напоить тебя и уложить в койку.
Престон побледнел.
– Да брось, – успокоила я его. – Все не так страшно.
– Разве? – Он принялся подсчитывать на пальцах. – Я самозванцем получил место, я бесполезен в трудную минуту, я ненавижу космос. И в довершение всего я жил в золотой клетке, никогда не видел женщину голой, а уж о большем и не говорю.
– Ну и что? – Усевшись на край стола, я все-таки хлопнула парня по плечу. – Пробелы в знании медицины ты закрываешь. Ты учишься. И прочее со временем придет.
– Правда?
– Да конечно! – Я предостерегающе погрозила ему пальцем. – Хотя это не значит, что тебе можно по ночам стучаться в мою каюту, понял?
Он снова побагровел:
– Это было всего один раз. Недоразумение.
– Вот пусть и не повторяется.
Я оставила его грустить за столом, а сама унесла кофе в каюту. На стенном экране появилась корабельная аватара.
– Почему с людьми так сложно? – обратилась я к ней.
Она подняла изящную бровь:
– Я размышляю над этим вопросом с самого подключения.
– И к чему пришла?
– Полагаю, вы все поломаны на каком-то фундаментальном уровне, но притом все поломаны по-разному. И обходные маневры, которыми вы нивелируете эти травмы, определяют, кто вы есть.
Я улыбнулась:
– Глубокая мысль для подростка.
«Злая Собака» повела элегантным плечом.
– День рождения – лучшее время для самопознания, – объяснила она, не желая замечать моей усмешки, – ведь никогда не знаешь, не последний ли он.
Первый членистоногий выскочил, когда мы еще не одолели полпути к дальнему концу пещеры. У меня над ухом взвизгнуло оружие Эддисон. В воздухе сверкнул плазменный заряд. На месте попаданий металлический панцирь твари вспыхивал желтизной расплавленного металла. При каждом ударе зверь спотыкался и бил хвостом. От стен отдавался его негодующий пронзительный визг, но непохоже, что рак был серьезно ранен. Оправившись, он тотчас продолжил наступление, щелкая жвалами и взмахивая четырьмя стригущими клешнями. Тем временем за ним появился еще один, больше прежнего, с рябой бронзовой скорлупой и обсидиановыми лезвиями клешней.
Я оглянулся через плечо. Дальтон с Сантосом спешили что было сил, но с раненой ногой Сантос мог лишь торопливо ковылять.
– Начинаем отступать, – велел я Эддисон.
– И что? – Она дала еще один выстрел. – Что будем делать, когда доберемся до коридора?
– Не знаю. Наверное, найдем за чем спрятаться.
Я тоже поднял винтовку и, медленно пятясь, выстрелил зверю в морду. В стволе резко щелкнуло, приклад ударил мне в плечо. Я выстрелил еще и еще…
Эддисон тоже отступала шаг в шаг со мной. Из ее плазменки, шурша, били молнии, обдававшие тварь импульсами перегретой материи.
– Цель в морду, – посоветовал я.
Нас с чудовищем разделяли теперь всего несколько метров. Я прицелился ему в рот и, дождавшись, когда рак разинет пасть для очередного скребущего по нервам вопля, выпустил три пули. Грохот вышел оглушающий. Гигантский рак взвизгнул и забил лапами. Зеленовато-бурая жидкость выплеснулась из левого угла пасти и закапала на каменный пол. Эддисон, припав на колено, дала одиночный импульс. Тварь подавилась визгом. Еще секунду она стояла покачиваясь, а потом, выпустив из разинутого рта струйку дыма, завалилась наземь.
Я помог Эддисон подняться, и мы, не опуская стволов, вновь стали отступать. Но большой рак, вместо того чтобы преследовать нас, навалился на павшего товарища и принялся расчленять его своими жуткими когтями. Оторвал ноги по колени. Срезал и отодрал металлический панцирь, открыв дрожащую массу желеобразной плоти.
– Идем, – сказала Эддисон, отведя взгляд.
Бегом догнав Сантоса с доктором, она подхватила кока под другую руку и забросила себе на плечо. Теперь, когда его поддерживали двое, Сантос сумел ускорить шаг, но я видел, что он по-прежнему скрипит зубами от боли.
Мы добрались до отверстия коридора, где нас ждали Бернард с Люси, и задержались, чтобы взглянуть на жуткую сцену каннибализма посреди пещеры.
– Буквально ничего хуже не видывал, – выговорил Бернард, с отвращением скривив рот.
– Ага, а до спасения нам далеко.
Я сделал шаг-другой по коридору. И в высоту, и в ширину он легко пропустил бы большого рака, если тот не насытится своей трапезой.
– Надо найти место, где он нас не достанет.
Люси, стоя у входа в коридор, наблюдала за расчленением малого рака. Она с улыбкой обернулась ко мне:
– Позволь тебе помочь, дорогуша?
– Еще бы! Что можешь предложить?
– Герметичные двери.
Большая тварь у нее за спиной взвыла и, отбросив оторванную ногу, переступила через труп выпотрошенного собрата.
– Не понял?
