Трудно было не думать о цели: о широком проеме в сорока метрах над нами. Отсюда он казался недосягаемо далеким, и оптимизм мой начал увядать. Чтобы лезть вверх, нужно было поднять ступню на уровень запястий, упереться носком и, толкнувшись, ухватиться за следующую щель. Эддисон вроде бы хорошо справлялась, а Люси взлетала, как накофеиненная обезьяна-паук, не ведая ни страха, ни осторожности. Только Бернарду приходилось не легче моего. Он недовольно кряхтел при каждом движении, а болтавшаяся на ремне винтовка, раскачиваясь, била его по бедрам. Несколько раз он вслух ругался – то по-английски, то по-французски. Но каждый рывок – каждый ряд подушек обивки – на целый метр приближал нас к цели, а значит, к спасателям.
Через некоторое время я, несмотря на ломоту в мышцах, начал извлекать из этого удовольствие. Впервые после катастрофы мне ничего не требовалось решать. У меня осталось одно дело: высмотреть следующий зацеп и подтянуться к нему. И хотя преодоление каждого ярда давалось трудно, но движение повторялось раз за разом. Не нужно было гадать, что делать дальше.
А потом Люси сорвалась.
Я услышал ее визг и успел поднять голову, чтобы увидеть, как она скользит ко мне. Не успев ни о чем подумать, я поймал ее за плечо. Толчок едва не сорвал со стены и меня самого – я повис, цепляясь одной рукой, а в другой обмякла она, болтая ногами в тысячеметровой пустоте.
Сил поднять ее у меня не было.
– Помогите! – скрипя зубами, выдавил я.
– Держись!
Эддисон поспешно сдвигалась ко мне.
– Стараюсь.
Руку, ухватившую Люси, я уже не чувствовал. Плечо, судя по ощущениям, медленно выворачивалось из сустава, а подушка, на которой я стоял, не выдерживала нашего двойного веса – край проседал под стопой. Если еще немного прогнется, нога моя соскользнет и тогда нам обоим конец.
Сколько я буду падать на километровую глубину? И что буду чувствовать, видя дно этой алчной глотки и понимая, что ничего не могу изменить?
Я крепче вцепился в стену. И в это время снизу послышался крик. Джил Дальтон стоял на краю уступа, где мы его оставили. Он целился из моей винтовки вниз, в шахту. Я опустил взгляд мимо запрокинутого личика Люси и увидел движение на стене. К нам из глубины подбиралось не меньше трех металлических членистых гадов. Заостренные концы их лап с глухим стуком прокалывали пластиковое покрытие подушек. Щелкали клешни, шевелились жвала.
Дальтон выстрелил. Вспышка осветила шахту. Эхо раскатилось вверх и вниз. Но твари лезли дальше.
Я почувствовал рядом с собой Эддисон. Вдвоем мы подтянули Люси, чтобы она сумела снова ухватиться за стену.
– Спасибо, – сказала девочка так, словно благодарила за приглашение на чай, и снова порхнула вверх – я и со свежими силами за ней бы не угнался.
– Осторожней! – крикнул я вслед, но она будто не услышала.
Дальтон снова выстрелил. Я увидел, как дернулся один рак, когда пуля оставила вмятину на его броневом панцире. И все равно тварь лезла дальше.
– Вперед, – сказал я Эддисон.
Бернард подо мной неуклюже возился с винтовкой – пытался, удерживаясь одной рукой, снять ее с плеча.
– Не тормози, – крикнул я ему, – лезь!
Он вытаращил на меня шалые от страха глаза:
– Это ты виноват!
Членистоногий уродец был прямо под ним, всего в нескольких метрах до расстояния атаки. Бернард наконец высвободил оружие и нацелил вниз, упершись мушкой себе в каблук. Я видел, как он трижды нажал на спусковой крючок. Каждый выстрел дергал ему плечо вверх и отбрасывал к стене. Первый не попал. Второй – рак принял на бронированную клешню. Но третий прошел насквозь – ударил рака в морду, вырвал из верхней челюсти клок мяса и хрящей. По-моему, еще и глаз, но я не уверен. Шахту наполнил сверлящий уши визг, зверь качнулся. Две лапы, оторвавшись от стены, бессильно повисли.
Бернард свирепо обернулся на меня. Зубы оскалены, лицо искорежено страхом и отвращением. На одной руке ему было не подтянуться, и он уронил оружие. Отскочив от скорлупы раненого зверя, винтовка канула в темноту. Бернард выкарабкался на следующий ряд. Теперь нас разделяла всего пара метров.
– Давай! – крикнул я и, сколько мог, пригнулся.
Рука, поймавшая Люси, еще горела, но я все равно ее протянул.
Бернард скривился. Панический страх перерождался в нем в ярость. Он дернулся ко мне – не достал на полметра. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Раненое животное последним мучительным рывком вскинуло клешню и сомкнуло клещи на его ногах, от левого колена до правого бедра. На миг я увидел в глазах товарища холодное понимание. А потом тварь сорвалась, отвалилась от стены под собственным весом и увлекла лягающегося Бернарда в бездну. В шахте гремели выстрелы – оставленный нами Дальтон открыл огонь. Его пули градом осыпали панцирь ближайшей твари.
– Нет! – завопил я. – Перестань!
Было поздно. Если бы раки лезли дальше вверх, у Дальтона с Сантосом сохранился бы шанс пересидеть незамеченными. Но теперь твари обнаружили их, а защитить этих двоих могло лишь мое паршивое ружьишко, которое я им оставил для обороны, а не для того, чтобы они выдавали себя.
