– Когда человеку нечего скрывать, он ведет себя открыто. Это выражается во всем – в жестах (заметь, у парня нога закинута на ногу), в выражении лица (у нее глаза прямо-таки светятся, улыбка до ушей, он улыбается, но только краем губ) и даже в мобильном телефоне. Ведь стоит кому-то позвонить, она не сможет мельком увидеть, кто.
– Это еще ни о чем не говорит, – произнес Сашка как раз в тот момент, когда у парня зазвонил телефон.
Темноволосый парень изменился в лице, говорил коротко, но общими фразами, обтекаемо, многозначительно. Стоило ему положить трубку, как девушка хмуро спросила, кто звонил. Он отмахнулся, мол, ничего важного. Она настаивала на идентификации абонента, он на личном пространстве. Она обиделась, он не заметил. Ему все равно, ей до слез важно. Но прошла минута, другая, он поцеловал в шею, прижал к себе и она растаяла, крепко сжала его в объятьях. Он заметил наши взгляды, подмигнул.
Сашка смачно выругался. Я поджал губы с понимающим видом.
– Ну и теперь последний распространенный вид, дорогой Ватсон. Обрати свой взор на во-о-он тот столик, кальян, три коктейля, три юные персоны…
Я увидел в глазах Сашки живой интерес. Девушки и правда очень даже ничего. Короткая джинсовая юбка, майка с глубоким вырезом у одной, краснолицей шатенки с носом картошкой и большой, захватывающей дух, грудью. Вторая радовала стройными ухоженными ногами, едва прикрытыми прозрачным нежно-голубым платьем, а также миловидным личиком и проступающими крупными сосками. Но Сашку наверняка больше волновала третья, с короткими рыжими волосами, убранными в хвостик, в обтягивающей розовой рубашечке и серых шортиках. Ее яркие глаза блестели изумрудами, маленькие изящные пальчики теребили вишенку в коктейли, а большие пухлые губы требовали поцелуев.
– Хорошенькие…
– О да, – согласился я. – Таких барышней я называю «царьбесы».
– Как? – невольно улыбнулся Сашка.
– «Царьбесы». Смотри на то, как они глядят по сторонам, как пытаются изысканно двигаться, пьют коктейли не по глотку, а чуть ли не по струйке и ведут себя как королевы этого мира. Стандартная до мгновенного размножения маска любой девушки в компании таких же девушек.
– Маска?
– По статистике, основанной на моем, – горьком и отнюдь не лабораторном, – опыте, одна из них действительно такая. То есть реально пафосная, ищущая богатого папика, отшивающая всяких там неудачников и вообще вся из себя крутая до безумия.
– Кто из них?
– Самая уродливая, – констатировал я. – Оно и понятно: природа не наделила тебя красотой, приходится брать умом. Не наделила умом – наглостью. И этим обделила, тогда хитростью. Порой встречаются и красивые «царьбесы», прожженные жизнью во всех ее ипостасях. И такие девушки самые опасные, вредные и цепкие. Считают, раз природа наделила их в разъемом в промежности, других инструментов для выживания им не нужно.
– А та, что в платье?
– О, эта девочка категории «я-за». В каждой компании такая есть: редко что-то предлагает сама, по большей части молчит, но никогда не отказывается от предложений. Поехали сегодня в клуб? Я за! А давайте устроим девичник? Я за! Бухаем? Я за! Все мужики козлы? Я за! Пересплю с твоим парнем? Я за… что?
Сашка хмыкнул, я усмехнулся.
– Тебе же понравилась рыженькая.
– О да…
– Не надо смущаться! – Он не смущался, но раз уж я взял поучительный тон, значит, надо соответствовать образу. – Нам нравятся красивые девушки, это естественно, тут нечего стыдиться. Нравился бы тебе вон бармен, я бы понял красные щеки, но эта милая девочка… Самый ужасный тип.
– Ты гонишь, – нахмурился Сашка.
– Ты не ослышался, – с сожалением произнес я. – Она из тех, кто не любит себя. Вернее, любит себя в других. Для меня такие девушки называются «призраками». Они внешне обычно хороши. Милы, обаятельны, скромные либо бойкие, тихони или бабы-гром. Всех их отличает жажда забыться – в магазинах, алкоголе, дискотеках, парнях. Такие девушки не желают быть сами собой, поэтому они «призраки», проживающие чужую жизнь, когда вместо очередной попойки могли был дома обниматься с теми, кто видит их как есть, без предубеждений и прикрас.
Сашка хмыкнул, продолжая рассматривать девушек. Я жестом попросил официантку принести еще кофе, а потом как бы невзначай сказал:
– Ты познакомишься с рыженькой.
– Че? – удивленно буркнул Сашка. – Сам уже боишься, что ли? Тебе понравилась, ты и иди, че я-то…
– Ну будешь моим первым учеником, дорогой Санчо Пансо. Или эта ветряная мельница не по тебе?
– Кто еще тут учитель, ага, – усмехнулся Сашка, но глаза загорелись. Еще бы – и девочка симпатичная, и я взял его на «слабо». – Мне моих кисочек пока хватает…
– Кисочек мало не бывает, – с напором произнес я. – Во-вторых, ставлю Калининград, что ты просто боишься и не подойдешь.
Упоминание денежного знака мигом отрезвило Сашку. Он выпрямился, расправил плечи, отрывисто кивнул. Посмотрел на меня задумчивым взглядом. Я понял, виновато улыбнулся, развел руками:
