К этому времени коллектив в «Эрнесто» поменялся чуть менее чем полностью. Из старой команды, тех, кто работал до моего пришествия, остались работники кухни, суровые мужики за тридцать, которых не волновало ничего, что происходит за территорией холодного и горячего цехов. Продолжали трудиться бармены, для них с приходом лета наступило время «мохито», когда мяту начинаешь ненавидеть сильнее, чем задержки по зарплате. И, конечно, Настя, мой злой гений, набравшая вместе с Игорем Владимировичем официантов и администраторов. В основном без опыта и будучи студентами, новые кадры во всем старались им подчиняться, а также обходить меня стороной. Быть может, дело в несколько отрешенном – зачастую не совсем трезвом – виде, в котором я проводил ночи напролет в «Эрнесто». Но скорее всего, Настя успела провести с ними не одну беседу, где ответы на вопросы «почему стоит слушаться арт-директора» и «почему ушел старый персонал» одинаковы.
Мои отношения с Настей, тем не менее, стали более спокойными. Нервозность, ненависть и злость растворились в совместной работе, открытии летней веранды и взаимопомощи. Несмотря на все предвзятое отношение, как бы мне не хотелось признавать, она действительно являлась ценным сотрудником. Я редко видел администраторов, которые одновременно умели держать в тонусе и рабочий персонал, и добиваться своего у руководства, и очаровывать гостей. Настя тоже стала более отзывчивой, прислушивалась к советам и из нас, чем черт не шутит, вышла неплохая команда. Владимир Валерьевич наверняка был доволен, и на каждом собрании, которое посещал, постоянно, хоть и в меру, хвалил нас. Его сын, однако, с каждым днем становился все более придирчивым, особенно в отсутствии надзирающего ока отца, и это даже привело к моим небольшим конфликтам с ним, но пока «казна» пополняется, кого это волнует? Я давно понял, что здесь все решает не директор, а владелец, и, несмотря на родственные связи, Владимир Валерьевич был и остается проницательным и умным человеком.
Сашка продолжал радовать гостей бара прекрасной музыкой, периодически покидая заведение после смены не один, а с очаровательными сеньоритами. Я полностью погрузился в работу, придумывая все новые и новые маркетинговые стратегии, вечеринки, рекламные кампании, поэтому моя активность на поле знакомств с барышнями уменьшилась. Да, порой под утро, часа в три-четыре утра, чувствуя виски в крови и тесноту в штанах, мне удавалось скрытно проводить девушек в свой кабинет. Однако с каждым днем, без особого энтузиазма и с нарастающим удивлением самому себе, я стал замечать кое-что очень забавное.
Нет, меня не потянуло на мужчин. Увы. Хотя на тот момент мне казалось это лучшим вариантом.
Я понял, что все чаще не могу оторвать взгляд от Насти.
На этом моменте многие, кто меня знают, сказали бы, мол, чувак, че ты паришься, и не таких кисочек соблазняли. Сашка, к слову, примерно так и выразился. Однако меня больше веселило не то, что еще месяц назад я Настю не переваривал от слова «совсем». Больше настораживало не то, что мы работаем в одном заведении – в конце концов, секс между сотрудниками довольно распространенное явление.
Меня пугало другое: она мне нравится не просто как девушка, как возможный «бантик для члена», как трофей в воспоминаниях, как очередной положительный опыт.
Она чертовски притягивала как человек.
И это заставляло меня каждый новый рабочий вечер испытывать одновременно похоть и злость. Похоть понятно, с наступлением лета Настя будто решила, что пора посоревноваться в сексуальности с гостями бара. И пусть в ее нарядах не было какой-то нарочитой развратности, ее лицо не окутывала маска массивного вечернего макияжа. Насте хватало ее летящей, как грациозной лани, походки. От ее улыбки замирало дыхание, как у человека, первый раз увидевшего океан. А изумрудные, с легкими искорками веселья, глаза…
Причем же тут злость? Тут, увы, дело во мне. Потому что когда довлеет лишь похоть, лишь желание соблазнить, жажда охоты, внутри просыпается азартный игрок, обольститель, не знающий переживаний, не испытывающий разочарования в случаи неудач. А когда девушка нравится по-настоящему, здесь я очень часто просто развожу руками. Нет, это не значит, что в основном выбираю тех, кто мне не симпатичен. Скорее, наоборот, одно дело просто симпатия, другое…
Тогда я еще не понимал, что уже влюбился в нее. Что от ненависти до любви действительно один шаг.
Не понимал, что она испытывает тоже самое.
Не понимал, что все это не просто ошибка в небесной канцелярии.
…Тогда я лишь хлопнул Сашку по спине и сказал:
– Будешь себя хорошо вести, познакомлю с кем-нибудь из девочек!
Он засмеялся, оглядел «Эрнесто» взглядом заправского полководца, произнес:
– И без тебя справлюсь, сынок! Тут сегодня сеньорит хороших будет более чем достаточно.
– Смотри осторожней, все они несвободные так-то, – предостерег я. – Нарвешься на какую-нибудь содержанку и злой дядя тебе быстро покажет, где раки зимуют.
– Я буду осторожней, – подмигнул Сашка, стал спускаться по лестнице.
