Время шло. Тревоги не отпускали. Но лечение сестры Геновефы делало свое дело, ночные кошмары больше не возвращались. Или Лотта их просто не помнила. Она выбрала себе цель, ради которой стоило жить. Держа на руках дочку, она не сомневалась, что сделает все для того, чтобы иметь возможность растить своего ребенка. Но до следующей встречи успевала стократ усомниться, не будет ли девочке лучше без нее. Но в одном Лотта была уверена, жить ради ребенка - это все же более достойная цель, чем жить ради какого-то непонятного мужчины. Пусть и настолько важного для аббата.
- Ну, вот и все, дитя мое, - сообщил ей однажды аббат Пиус. - Сестра Геновефа говорит, ты достаточно окрепла, чтобы выйти из обители. Завтра на службе я объявлю о предстоящем бракосочетании. А через три недели, если повезет с дорогой, мой друг будет здесь.
- Так быстро, - растерялась Лотта.
За прошедшее время она уже успела привыкнуть к размеренной жизни обители. А план монсеньера аббата, хотя и был ей частично известен, казался чем-то далеким и почти нереальным. Но теперь, похоже, пришло время платить по счетам.
- Скорее, так медленно. Но быстрее, увы, не получилось. Тебе нужно было прийти в себя, да и… хм, нужный человек был занят. В мастерской тебе сейчас же начнут шить приданое, я распоряжусь.
Приданое Лотте собрали быстро. Когда под рукой имеется целая мастерская, для этого не требуются месяцы и годы. Правда, на этот раз все ее приданое помещалось не в большие сундуки, а в один дорожный ящик. Три новых платья, десяток простых чепцов и два нарядных, несколько нижних сорочек.
«Сорочки я велел шить самые простые», - впервые за время знакомства Лотта видела аббата смущенным. – «Твоего мужа увидят все. Не стоит смущать людей без надобности». Однако, добрый храмовник тут же сообщил, что распорядился упаковать к приданому немного тонкого полотна и кружев. «В мастерской тебя хвалили. Думаю, сумеешь пошить что-нибудь такое…» - аббат смутился. Лотта только кивнула в ответ. Понятно, мужу ее сорочки даром не нужны. А для того, из-за кого вся эта суета затевалась, нужно что-то понаряднее.
Что аббат имел в виду, говоря о «самых простых вещах», Лотта поняла, когда увидела своего «жениха». Приезд гостя не остался незамеченным, хотя в обитель постоянно приезжали то паломники, то жертвователи, то кто-то еще. Но, как ни странно, больше всего новость о приезде столичного гостя взбудоражила не кого-нибудь, а сестер-целительниц.
Даже сестра Геновефа, осматривая Лотту утром, не смогла удержаться. «Сам лейб-медикус Его Светлости пожаловал! Говорят, он обучался в академии у лучших медикусов нашего времени!» – Завистливо вздыхала старшая сестра. Ей, несмотря на всю целительскую силу, такое могло привидеться только в мечтах.
Сестра Геновефа считала, что ей и так очень сильно повезло оказаться в обители под началом аббата Пиуса. Тот сделал все, чтобы талантливый маг-целительница могла обучаться, предоставив к ее услугам всю библиотеку обители и даже выписывая ей книги из столицы. Сейчас нонна уже мысленно была в предвкушении ученной беседы с высоким гостем. И если она и не понимала, зачем ему понадобилась необученная, наполовину выгоревшая магичка, замечания свои разумно держала при себе.
В покоях настоятеля Лотту встретил почтенный магистр Амброзиус, как представил его аббат Пиус. Седой старец, по виду, годящийся Лотте даже не в отцы, а, скорее, в дедушки. Просторная синяя мантия из дорогого сукна скрывала щуплую, слегка сутулую фигуру. Руки магистра, держащие в руках кубок с горячим вином, были руками целителя, руками ученного. Длинные тонкие пальцы были явно привычны держать перо или целительские инструменты, а не поводья или меч.
Внимательный взгляд Лотты отметил чернильные пятнышки и множество мелких шрамов, словно от ожогов. Почему-то сразу вспомнилось, что сестры-целительницы частенько использовали для своих снадобий растопленный жир и пчелиный воск. Ничего удивительного, что любая неосторожность могла закончиться ожогом, и даже весьма сильным.
-Ну, здравствуйте, фру Шарлотта! – Приветливо кивнул девушке медикус, сталкиваясь с ее внимательным взглядом и не менее внимательно оглядывая ее.
- Здравствуйте, господин…
- Амброзиус. Магистр Амброзиус к вашим услугам, дорогая. – Медикус привстал и немного неловко поклонился. Аббат, пряча улыбку, предложил Шарлотте занять одно из кресел.
- Лет сорок уже не ухаживал за прекрасными дамами, так что прошу простить великодушно, если что не так, - Магистр развел руки в извиняющемся жесте.
- Не прибедняйтесь, друг мой, - откровенно веселился аббат Пиус. – Вы ведь у нас служите не где-нибудь, а при дворе Его Светлости.
- Я служу не двору, а Его Светлости, - магистр парировал, не дав сбить себя с толку. – А герцог, как известно – не дама.
Аббат Пиус улыбнулся и подлил старому другу вина. А потом повернулся к Лотте.