Наверное, господский дом был красив. Даже с подъездной дороги было видно, что двор и окрестности, буквально, утопают в зелени. Но, вопреки ожиданиям, в сам замок Лотта не попала. Господин медикус, ее новый муж, проживал в уютном доме, расположенном у самой замковой стены.
«Когда-то здесь жил комендант крепости,» - пояснил он молодой жене, - «Но он перебрался в новую сторожку, которую построили чуть дальше, сразу за крепостной стеной. Так что теперь это мое скромное жилище».
По мнению Лотты, скромным жилище не выглядело. Добротный, просторный дом на три этажа под крепкой черепичной крышей. Господский дом в родительском поместье был чуть поменьше, а там, между прочим, под одной крышей прекрасно уживалась немалая семья. Здесь же, если верить отцу-настоятелю, целый дом был в распоряжении одного человека. Сразу видно, непростой лекарь достался ей в мужья. Вспомнив условия сделки, Лотта погрустнела.
А муж, словно, не замечая ее душевных метаний, деловито показывал свое, теперь уже их, жилище. «Кухня – там,» - махнул он рукой вглубь помещения. «Кухарка у меня приходящая. Приходит утром, приносит свежий хлеб из булочной и продукты. Потом готовит на весь день и возвращается домой. Твое дело – раз в неделю согласовывать с ней меню. Если захочется чего-нибудь, не стесняйся. Весь остаток дня кухня в твоем распоряжении».
На первом этаже также располагалась небольшая гостиная, кабинет хозяина дома и его лаборатория. На втором этаже находились хозяйская спальня и, в глубине дома, окнами в заросший сад, гостевая комната. Комнаты между ними занимала библиотека.
- А где буду спать я? – Спросила Лотта, поочередно разглядывая комнаты. Некоторые вещи уже вошли в почтенные года, но все было сделано дорого и добротно. А еще, содержалось в безупречном порядке.
- Нашего уважаемого гостя ты будешь принимать в гостевой, - как нечто само собой разумеющееся сообщил господин лекарь. – А в остальное время… Наверху полно свободных комнат. Детей у меня нет, прислуга вся приходящая. Так что можешь занимать любую. Да хоть все, мне не жаль.
- Господин, а вам не обидно, что я… Что мы… Что вот так… - Лотта попыталась получше подобрать слова, но только еще больше смутилась. Ей доводилось видеть мужей, готовых убить и за меньшее прегрешение.
- Обидно? - Старый лекарь воззрился на жену с искренним удивлением, словно она только что сморозила несусветную глупость. – Конечно нет! Я же сам это предложил. Ой, я же совершенно не просил, что тебе рассказал мой почтенный друг?
- Ничего, - пожала плечами Лотта. – Ничего, кроме того, что вы женились на мне не для себя.
- М-мда, монсеньер аббат, как обычно, крайне острожен, - покачал головой магистр Амброзиус. – Ну, что же, дорогая, обустраивайся с дороги, а за ужином поговорим. А мне пока надо кое-что проверить.
Обустройство не заняло много времени. Наверху обнаружились кладовка и две абсолютно одинаковых. С наклонными стенами и крохотными окнами с видом на сад. Подумав, что от выбора ничего особо не изменится, Лотта наугад ткнула пальцев в одну из них: «Вот эта». Здоровый детина – один из сопровождавших карету слуг – легко поднял сундук с приданым и понес наверх, вполголоса проклиная узкие лестницы.
Вернувшись, он пообещал позаботиться об ужине и поспешил откланяться.
- Он вызовет кухарку? – Спросила Лотта, думая, кто к приходу прислуги надо бы привести себя в порядок. Заодно, как женщина у женщины, спросить, где хранятся чан и прочее, необходимое для купания. Ответ, однако, ее немного разочаровал.
- Нет, зачем же. Просто передаст поручение распорядителю замковой кухни и нам пришлют что-нибудь.
- А те слуги, что сопровождали карету? Они тоже – приходящие? Или вы их разово нанимали?
- Я их вообще не нанимал, что ты. Зачем мне такая толпа? Одолжил у Его Светлости вместе с каретой. Ладно, располагайся и отдыхай. Когда колокол отзвонит к вечерней службе, должны принести ужин.
И Лотта пошла располагаться. Сундук стоял в указанной комнате. Надо отдать должное прислуге, даже в отсутствие хозяина пыли было ничуть не больше, чем обычно бывает в доме. А вот с мебелью была сущая беда. Два платья Лотта перекинула через спинки колченогих стульев (за вторым пришлось сходить в свободную комнату), чтобы хоть юбки немного расправились.
Солома в тюфяке на узкой кровати была сухой, но сильно сбитой. Видимо, давно не меняли. Лотта принюхалась, но мышами, вроде, не пахло. Значит, сойдет. Постаравшись как можно лучше перебить подстилку, Лотта покачала головой. Застилать эту постель новым бельем было грешно. Помня, что муж велел его не беспокоить, Лотта сама пошла по кладовкам в поисках белья. Оно нашлось быстро – плотные простыни, со скромной вышивкой или вообще без оной. Изрядно застиранные, местами искусно подштопанные, но еще вполне крепкие. Видимо, здешний хозяин был в быту крайне неприхотлив.