Лотта отрицательно мотнула головой. Нет, ее не учили. О фокусе с вином, который показывал аббат Пиус, она предпочла промолчать. Она вообще, чем дальше, тем больше убеждалась, что обсуждать странности сильных мира сего может быть опасно для жизни. Слишком много их вокруг, тех, кто сильнее нее.
Магистр, казалось, был совсем не удивлен ее ответом.
- Да-да! - вспомнил он, - Мой добрый друг, монсеньер аббат, говорил, что ты едва избежала выгорания. В таких случаях чрезмерные нагрузки крайне, крайне вредны. Поэтому твои наставники постарались ограничиться исключительно теорией. Но ничего, это детское упражнение, я покажу тебе… Потом, - добавил он с улыбкой, - после завтрака.
Лотта смутилась, а ее желудок заурчал снова, напоминая, что одними научными диспутами сыт не будешь. После завтрака магистр Амброзиус снова пригласил Лотту к себе в кабинет, попросив кухарку прислать туда горячего чая. В ожидании заказанного, он разложил перед Лоттой листы, на которые она обратила внимание еще с утра.
- Вот, смотри, Шарлотта, - начал он менторским тоном, водя деревянной указкой по бумаге. – На этих диаграммах показано, как менялась твоя сила за последнее время.
Видишь, вот показатели за лето. Здесь и здесь – указка ткнулась в две точки – провал. А вот на этой диаграмме видно, как что твои силы восстанавливаются. Медленно, но, что характерно, плавно. Без резких толчков. Я склоняюсь к согласию с монсеньером аббатом – твоя магия имеет очень стабильную структуру, которой не характерны резкие всплески. Видимо, именно это и позволяло тебе все это время оставаться незамеченной.
- То есть, вы хотите сказать, что я – ведьма? То есть, что я – маг? - Попыталась уточнить Лотта.
Она, конечно, прочла в библиотеке аббатства не одну книгу, но в свои магические силы так толком и не поверила. Тем более, ей так и не сказали, к какой стихии принадлежит ее магия. Из чего Лотта сделала вывод, что силы ее настолько никчемны, что о них не стоит и говорить.
- Конечно, ты - маг! – Магистр Амброзиус возмутился, словно сам вопрос показался ему несусветной ересью. – Слабенький, но очень стабильный маг. Я пока не понял, связана та стабильность с природными данными или же это следствие характера и может быть развито путем воспитания…
Он осекся, видя, что Лотта едва успевает схватывать мысль. И уж точно не успевает ее осознать до конца. Тут подали долгожданный чай и магистру так и так пришлось взять паузу, ожидая, пока Лотта разольет напиток по чашкам и подаст на стол. И только после этого продолжил урок.
На самом деле, этот урок больше был похож на игру. Лотта то пыталась остудить чай, держа в руках чашку тонкого фарфора. То, наоборот, нагреть его, не вскипятив. Чашка была настолько дорогой и тонкой, что ее страшно было держать в руках. «Мои любимые» - охотно пояснил магистр, наблюдая, как Лотта восторженно рассматривает посуду. – «На них очень хорошо тренироваться, потому что материал не мешает чувствовать стихию».
«А Его Светлость вы также учили?» - не выдержав, спросила Лотта. В ответ магистр Амброзиус резко посуровел, словно вспомнив, зачем они вообще все сошлись в этом доме. «А Его Светлость я вообще не учил. Я – медикус, а не домашний учитель» - довольно резко ответил он. И засуетился, утверждая, что должен непременно проверить, как расход магических сил сказывается на общем состоянии организма Лотты.
Делать нечего, пришлось снова держать в руках кристаллы и привычные уже подвески. Правда, на этот раз магистр не стал объяснять смысл своих записей, быстро собрав их и, не глядя, сунув в ящик стола. На этот урок был явно окончен, и Лотта смогла, наконец-то, заняться своим хозяйством.
Проверив, как обстоят дела с обедом, она занялась переездом на второй этаж. Казалось бы, не так уж много вещей привезла она с собой. Но, тем не менее, понадобилось некоторое время, пока все они нашли свое место в новой просторной комнате. Теперь не стыдно было и гостей принять. «Гостя» - поправила себя Лотта, понимая, что времена, когда она спокойно сможет принимать в доме настоящих гостей, наступят еще нескоро. Если вообще наступят.
Как уже можно было догадаться, почтенный магистр ничего не сказал в ответ на маленькое самоуправство своей подопечной. Лотта порой задумывалась, заметил ли он его вообще. А герцог, которого она постепенно привыкала мысленно называть прост Августом (мысленно, потому что назвать его так в глаза ей все еще было сложно), продолжил ходить, словно по расписанию.
Да, собственно, не «словно», а по расписанию и ходил. Поначалу Лотте их встречи были в новинку. Когда прошло первое смущение, осталось признать, что герцог знал о делах постельных куда больше, чем ранее Лотте грозило узнать за, наверное, всю ее жизнь. И. вопреки ее изначальным опасениям, за закрытой дверью комнаты не было герцога и ведьмы. И можно было притвориться, что они – просто два человека, которых случайная встреча толкнула друг к другу.