Единственное, что напоминало о вынужденной их связи, оставалось это проклятое расписание. Поначалу Лотта принимала как должное, что не она устанавливает правила игры. В конце концов, дома, когда Фехельде еще был ей домом, все было так же. Но там была подаренная матерью надежда, что с годами страсть проходит и жизнь становится спокойнее. Здесь же надежды не было никакой. Хочешь ты или нет, здорова ты или больна, но придет вторник или суббота и в твою дверь ночью раздастся деликатный стук.
Да, надо отдать Августу должное, он всегда стучал и входил после приглашения, давая иллюзию свободы. Хотя мог бы, и Лотта прекрасно это понимала, войти по праву господина, когда посчитает нужным. Да и болеть ей, если честно, пока не приходилось. Но понимание мешало, засев в голове, словно червячок в сочной сливе. Вроде, красиво, а надкусишь – фу!
Но один вечер многое изменил в отношениях Лотты и Августа. В замке давали зимний бал. По двору и саду туда-сюда сновали высокие гости и их сопровождающие. Замок сиял огнями, играла музыка. Лотта не ожидала, что у герцога в такой день найдется время на визит, потому легла спать пораньше.
К приходу гостя она умудрилась уже достаточно крепко уснуть, чтобы не услышать стук в дверь. Проснулась от того, что кровать скрипнула под весом чужого тела. Герцог сидел на краю постели, упираясь локтями в колени и опустив голову на руки.
- Что-то случилось? – Спросила Лотта встревожено.
- Что, прости? – Вскинулся Август. – Ах, это… Нет, ничего не случилось. Устал просто. Вот поверишь, - он негромко хохотнул, - больше всего мне сейчас хочется спать.
- Так зачем же шел? – Спросонку Лотта туго соображала, поэтому невольно обратилась к герцогу так, так привыкла обращаться мысленно. Он, казалось, не возражал.
- Зачем? Хм... Сложно сказать.
Пожав плечами (ну, не ей же, право слово, требовать ответа у Его Светлости), Лотта молча начала снимать сорочку. Но герцог Август, к ее удивлению, только махнул рукой.
- Оставь, - в неверном свете лампы Лотте показалось, что выглядел он несколько смущенно. – Давай, чуть попозже.
С этими словами он, словно добропорядочный муж, начал укладываться в постель, натянув на себя край одеяла. Не придумав ничего лучше, Лотта поплотнее задернула шторы балдахина, чтобы не выпускать зазря тепло, и тоже нырнула под одеяло. Теплая рука легла на ее талию, притягивая к себе. Подумав, что герцогу, как иногда бывало, нужно немного времени, чтобы отрешиться от дворцовых забот, Лотта приготовилась ждать. И не заметила, как сама уснула, прижавшись к теплой мужской груди.
Очнулась она от того, что стало не просто тепло, а слишком жарко. Герцог спал рядом, и от него тянуло таким жаром, что Лотта не задумываясь пощупала лоб. «Вот же ж…!» - выругалась она в сердцах. Да у него, похоже, горячка!
Как любая приличная фру, Лотта с детства знала, как лечить простые болячки вроде простуды или «быстрой Катарины», которую запросто можно подхватить, поев в трактире несвежего или же просто наевшись зеленый слив. Но одно дело, варить целебные отвары для младших братьев, а совсем другое – для самого герцога. И потом, отвар отваром, но не оставишь же его здесь.
- Ваша Светлость! Ваша Светлость! – Затеребила Лотта герцога. В ответ – только сонное бормотание. – Ну Август же! Просыпайтесь! Рассвет ведь скоро!
В ответ - снова бормотание. По смысле – какой-то бред. «Да ведь он бредит!» - с ужасом сообразила Лотта и, как была, подобрав подол сорочки, полетела стучаться в двери к магистру.
- Шарлотта? – магистр Амброзиус, давно отвыкший от ночных побудок, подслеповато щурился, пытаясь отыскать на полу свои тапочки. – Что случилось? Война? Пожар?
- Его Светлость! – не придумала более умного ответа Лотта.
К чести магистра, он довольно быстро нашел тапочки, зажег свечи в канделябре и теперь смотрел на подопечную настолько серьезно, насколько вообще можно выглядеть серьезно в ночной рубахе и колпаке.
- Так, дитя, успокойся. Что там учудил Его Светлость?
- Ничего! Он там лежит… В горячке.
- Даже так? Посмотрим, посмотрим…
На осмотр больного ушло немного времени. Все-таки, степень магистра у доброго медикуса была именно по медицине.
- Обычная простуда, - успокоено сообщил он Лотте, проведя первичный осмотр. – Надо сбить горячку, а потом – дело времени.
- Это надолго? – Спросила Лотта, все еще раздумывая, как объяснить появление герцога в чужих покоях среди ночи.
- Как обычно, - магистр пожал плечами, спешно выискивая что-то в походном сундучке. – Три дня приходит, три дня остается, три дня уходит.
Вот! – Наконец-то нашел он то, что искал. – Разведи-ка эти капли в теплой воде – на одну кружку - пятнадцать капель. Или… - Магистр окинул пристальным взглядом сиятельного пациента, - лучше семнадцать. Вес позволяет. Я пока переоденусь, а ты начинай выпаивать пациента. Лодку возьми десертную, лучше, серебряную.
Магистр вышел, а Лотта заметалась по дому. Возиться с платьем было некогда, бегать в тонкой сорочке – неловко. Да и, к тому же, холодно. Поэтому она, недолго думая, натянула поверх тонкой «для герцога» сорочки вторую, шитую в обители.