План был, вроде бы, всем хорош. И даже опасения Лотты по поводу возвращения в почти родные края были признаны безосновательными. От Беттмара (не говоря уже о Фехельде) до Обители святой Хильдегард – несколько дней пути в другую сторону от столицы. Если поменьше выходить из кареты и избегать шумных постоялых воров, вероятность встретить знакомых очень мала. Приставленная герцогом охрана, опять же, не даром свой хлеб есть. Успокоившись, Лотта принялась составлять списки, что в первую очередь следует упаковать в сундуки.
Герцогиня Анна, как завороженная, смотрела на представленную ей нонну. А сестра Герлинда смотрела на герцогиню, не опуская взгляда.
- Ба…Барбара? – Запинаясь произнесла Анна, творя рукой охранный знак, словно увидела привидение.
- Сибилла, - Недобро прищурившись ответила нона. – А Барбара умерла. Однажды зимней ночью. Под забором у «добрых» людей, не желающих впустить в дом ведьму даже в метель.
- Сестра Герлинда, - негромко, но строго одернул наместницу аббат Пиус.
- Да, монсеньер, - склонила та голову в притворной покорности, - вся беда в том, что Ее Светлости я и правда – сестра.
- Теперь это уже неважно, дочь моя, - аббат вздохнул. Он корил себя за то, что сразу не продумал возможные последствия, упустив из виду происхождение сестры Герлинды.
С другой стороны, у нее за плечами - почти четверть века безупречной службы Творцу. Кто же знал, что вид единокровной сестры так всколыхнет старые обиды? «Ты, старый пень. Ты и должен был знать. Или мало тебе довелось сталкиваться с людской злобой?» - корил себя аббат мысленно на все лады. А внешне по его строгому виду нельзя было сказать, какие бури бушевали сейчас в душе старого храмовника.
- Сестра Герлинда, - принял он, наконец, решение. – Сейчас ты пройдешь в мои покои и дождешься меня в приемной. Тебя проводят. А я устрою Ее Светлость на ночлег и потом мы с тобой поговорим.
Нонна кивнула, всем своим видом показывая, что раскаивается во внезапной вспышке и смиренно готова понести наказание. Поклонившись аббату, потом герцогине, она удалилась. Один из рослых храмовников пошел за ней, заметно прихрамывая.
- Этот брат долгое время служил Его светлости, - негромко пояснил он герцогине. – И еще не утратил некоторых навыков. Конечно, здесь теперь - священная земля, но крепкая дубина внушает иным куда большее уважение, чем мудрое слово.
Анна кивнула, не задумываясь следуя за аббатом. Встреча с Сибиллой, дочерью отцовской любовницы, выбила ее из колеи. Нет, внешне Ее Светлость, как и аббат Пиус, умела казаться безмятежной, если того требовала остановка. Но мысленно она в этот момент уже готова была повернуть назад. Один взгляд, две короткие фразы явно дали ей понять, что в лице местной наместницы она никогда не обретет друга.
Доверять ей государственную тайну - означало поставить под удар не только себя, но и Вильгельма, и его нерожденное дитя, и эту дурочку Лотту. К любовнице мужа никаких теплых чувств Анна не испытывала. Но, видит Творец, зла ей не желала. Пример матери наглядно показал ей, что иногда худой мир лучше доброй войны. А полная, на первый взгляд, победа иногда оборачивается горьким поражением.
- Вот, Ваша Светлость, эти покои отведены лично вам, - Аббат Пиус слегка улыбнулся, широким жестом открывая перед герцогиней гостевые покои.
- Благодарю, монсеньер, - вежливо кивнула она.
- Ваших людей разместят поблизости, - продолжил аббат. – Но сейчас, пока они заняты разгрузкой вещей, нам, я думаю, стоит обсудить сложившуюся ситуацию.
- Здесь? – вскинула бровь герцогиня Анна, намекая на возможные уши у стен.
- Можно и здесь, - аббат, не моргнув, поставил в гостиной защиту. Анна присмотрелась и уважительно кивнула – ей никогда не достичь такой мощи. Разве что, если объединить силы с Вильгельмом, а и то – не факт. А аббат тем временем продолжил.
- Я сожалею, Ваша Светлость, что ваше прежнее знакомство с сестрой Герлиндой может нести в себе опасность нашим планам. Может, поделитесь некоторыми подробностями?
- Я думала, вы знаете, - Анна присела в предложенное кресло, в раздумьях сплетая пальцы.
- В общих чертах, - не стал отпираться аббат. – Но хотелось бы выслушать и другую сторону.
Герцогиня Анна пожала плечами.
- Собственно, на тот момент назвать меня в этой войне «стороной» было сложно. Я просто была, и все. Приписанная к одной из сторон самим фактом рождения. Так же, как и Сибилла – к другой.
Барбара была любовницей моего отца почти восемь лет. «Возлюбленной», как он называл ее. Поговаривали даже, что они были тайно женаты, но тогда жив был еще дед и обнародование подобного брака могло стоить отцу, в последствии, титула и наследства. Поэтому, официально Барбара так и осталась любовницей. Время шло, герцогству нужны были законные наследники. К тому же, семья моей матери настаивала на выполнении старых договоров.