— Мне было уже семьдесят шесть. Собрались на дне рождения одного мужика, там я и познакомился с твоею матерью, она к подруге приехала в нашу стаю, ну и тоже туда пришла. Отдохнули, погуляли, а через пару недель она сообщила мне, что беременна и ребёнка собирается оставить, ну это понятно, ей тоже уже шестьдесят стукнуло. А я так прикинул: мне и лет уже до кхм, много, пару я вряд ли встречу, живу бобылем, отец отдельно, брат уехал в другую стаю. Ну и позвал её замуж, а к концу года ты родился. Поначалу жили мы неплохо, только характер у неё тварной был, а с каждым годом всё хуже и хуже. Она постоянно скандалила, а ты ж меня знаешь: я лучше промолчу и уйду, чем глотку драть. После восьми лет ты уехал учиться, только по праздникам, да на каникулы приезжал, а я так чуть ли не в лесу жил. Тебе тогда двенадцать было, меня в командировку отправили в Мурманскую область. В стае той, я дела порешал, подумывал уже обратно ехать, как один раз проходил мимо больнички их и оттуда женщина вышла, в сторону пошла. А на ней запах такой! Я там чуть не взвыл! Подбежал к ней, схватил за руки и давай обнюхивать, только не её запах-то был. Говорю: где именно сейчас в больничке была? Оказалась к сестре ходила. Я ж туда, по запаху ринулся в палату, а там, на постели девушка лежит, ну чуть больше двадцати. Глаза в пол лица, ручки-верёвочки поверх покрывала и кожа бледная. Я к ней, обнюхал, за руки схватил. Вот так я и встретил свою пару.
Я удивлённо на него взглянул, никогда мне никто не рассказывал о том, что у отца была пара.
— Оказалось, ей тогда тридцать два было, и болела она — волчьей лихорадкой. — Он замолчал, налил ещё по рюмкам, выпил, отвернулся, смотря куда-то вдаль, за деревья леса. Да уж волчья лихорадка та ещё дрянь. В век высоких технологий её до сих пор не могут излечить, только помогают продлить жизнь на год или пять, семь. Кому как повезёт. Ученые давно нашли эту гадость, она живёт в каждом организме оборотней, только у кого-то она до сдоху в неактивном состоянии, а кого-то…Да уж. Сейчас, зная, что Лия его пара, почувствовав её запах, одуряющий — как наркотик, который хочется вдыхать и вдыхать. И это он ещё не спал с нею, а что будет после их близости, он даже представить себе не мог. Тут же воображение предательски подсунуло картинку: Лия с хриплым стоном выгибается под ним, цепляясь за его напряжённые руки по обеим сторонам от её тела, как с её губ во время оргазма срывается его имя. От увиденной фантазии по телу пробежала волна дрожи. Я хрипло выдохнул и схватив рюмку залпом выпил содержимоё. А что если бы он знал, что ей отпущена всего пара лет жизни? Как с таким жить? Я по-новому взглянул на отца. Такое с наскоку не осмыслишь, нужно время и трезвая голова.
— Я конечно всё рассказал Софье, так её звали. И о тебе и о жене. Она временами себя очень хорошо чувствовала, месяца три, четыре и приступ… Кхм, и с каждым разом приступы стали чаще. Я как только её встретил, поехал обратно в стаю и матери твоей честно рассказал про Софью. Ох как же она тогда кричала! А тут ты с прогулки приходишь, она ещё громче завизжала: убирайся к своей шлюхе, потаскухе! На тебя глянул, а ты в дверях комнаты стоишь и сдержался, чтоб не ударить её. Развернулся, ушёл.
Я покивал, помню этот скандал. И как мать орала на отца, а когда он ушёл на меня: ты такой же тварью вырастешь! Будешь по всяким проституткам бегать! Много она тогда мне наговорила гадостей, пару раз даже ударила.
— Прожили мы с Софьей три года, потом присутствовал я на её кремации, урну сестра её забрала. А я как пришибленный остался. Вернулся в стаю, выделили мне отдельный дом.
— А метки? — перебил я его?
— Метки? А, ты об этом. Ты забыл, что несёт наш укус? Я боялся, очень боялся, что своею меткой сокращу и без того короткое отпущенное ей время. Да и она запретила мне ставить ей метку и сама отказалась — знала, что умирает и не хотела связь ещё больше укреплять.
Нет, я не забыл последствия укуса самцов нашего рода. Волки у нас рождались сильные. Сильнее, намного сильнее остальных и плата тоже была — отравление организма самки, получившей метку принадлежности самцу. Какой бы ни был у неё дар, он под воздействием определённых веществ в слюне, начинал перестраиваться, подстраиваться под дар самца и чем сильнее у самки дар, тем хуже она перенесёт укус. Дольше будет восстанавливаться. А вот какая сила дара у Лии, пока не известно и какая реакция будет на укус, соответственно тоже. Хотя не думаю что дар у неё сильный, иначе никакой артефакт так плотно бы его не прикрыл.
— Так вот вернулся я в стаю, стал отдельно жить. Деньги я кстати и когда с Софьей жил и после того как вернулся каждый месяц твоей матери пересылал, она ни разу не отказалась, хотя поливала грязью меня на каждом углу. Только мне как-то всё равно было. Отучившись, ты уехал в Тюмень дальше учёбу продолжать, но так со мною ни разу и не заговорил.
— Ты мне ничего не объяснил!
