Весь день мы так и просидели в каюте вчетвером, разве что в кают-компанию выбирались, а как за иллюминатором окончательно стемнело, распахнулась дверь и внутрь сунулся матрос. Он окинул всех быстрым взглядом и осклабился.
– Эй, боцман! Туточки наша краля! Нашли!
Матрос шагнул через порожек, следом в дверном проёме возник боцман – невысокий, крепко сбитый, с явственно наметившимся пузиком.
Опасный.
Уж не знаю, с чего я это взял. Быть может, взгляд зацепился за дубинку на поясе и широченные ладони, которые запросто могли сжаться в кулаки каждый размером с два моих, или же такое впечатление вызвала хмурая физиономия незваного гостя. Глядел тот из-под мохнатых бровей, мало чем уступавших кустистостью бакенбардам, недобро и даже зло.
– Извольте проследовать в свою каюту, барышня! – потребовал он, не став проходить внутрь.
– Конечно-конечно! Сейчас приду!
Беляна улыбнулась, но на обветренной физиономии морского волка не дрогнул ни единый мускул.
– Прямо сейчас! – с нажимом произнёс он. – Мы проводим.
Черноволосая пигалица склонила голову набок и потребовала объяснений:
– Чего привязались? Когда захочу, тогда и вернусь!
Боцмана такой ответ не устроил.
– Живо в свою каюту! – рыкнул он, враз растеряв всю напускную невозмутимость. Крылья крупного чуть приплюснутого носа начали раздуваться. – Немедленно! Или нам придётся применить силу!
Беляна вскочила с кровати.
– Как вы смеете?!
Боцман дал отмашку, и матрос решительно двинулся к девчонке. Я поднялся с койки и загородил ему дорогу.
– Да вы знаете, кто я?!
Он не знал. Ну или ему было на это наплевать. Главное, что ответом на мой вопрос стал небрежный тычок растопыренной пятернёй в лицо.
– Отвали! Наш черёд девку на четыре кости ставить!
Я завалился обратно на койку, подогнул ногу и тут же резко распрямил её, впечатав каблук в колено выродка. Удар пришёлся сбоку, кость хрустнула, матрос взвыл и рухнул на пол. Начал приподниматься, и его голова оказалась аккурат на одном уровне с койкой, подошва моего сапога врезалась в лицо и опрокинула на спину.
Раз! Два! И вот мы уже по уши в неприятностях!
Бешенство схлынуло, вернулась ясность мысли, я вскочил на ноги и оскалился.
– С ученицей позабавиться решили? Да за такое…
Боцман выслушивать пустые угрозы оказался не расположен. Резким махом дубинки он заставил вжаться в стену вскочившего с койки Огнича и решительно шагнул ко мне.
– Я тебя с дерьмом сожру, щенок! – прорычал он.
В себя, из себя!
Крох небесной силы едва хватило на сотворение слабенького удара, он вряд ли мог сбить с ног взрослого человека, самое большее отбросить на пару шагов назад, но боцман и вовсе не покачнулся. Приказ вернулся лёгонькой отдачей – пусть дядька и не был тайнознатцем, кто-то из экипажа наделил его защитой от заклинаний.
– Так, да? – оскалился дядька, ухватил левой рукой дудку и поднёс её ко рту.
Дурень! Затеял драку – дави до конца, не отвлекайся!
Воспользовавшись мимолётной заминкой противника, я схватил ампутационный нож, махнул им, и боцман спешно шарахнулся назад. Он подставил под клинок дубинку и сразу врезал в ответ, но я вовремя отпрянул и здоровенный кулак промелькнул перед лицом, не зацепив скулы. Теперь в одной руке у меня был зажат ампутационный нож, в другой – сорванный с боцманской куртки значок-водоворот, покрытый лазурной эмалью и наполненный защитной магией. Дядька хватанул себя по груди, нашарил оставленную зажимом дыру и оскалился.
Удар!
Боцман оказался стреляным воробьём и выскочил в дверь за миг до того, как я приложил его приказом.
– Всех повесят! – гаркнул напоследок боцман, дальше – вой дудки и перестук ботинок.
Ушёл!
И хоть продлилась стычка считаные мгновенья, умудрился удрать из каюты и Огнич. Мы остались втроём. Точнее – вчетвером, поскольку лишившийся сознания после пинка в лицо матрос тоже никуда не делся.
– Дела… – протянул я и подступил к двери, но только высунулся из неё и сразу подался обратно. – Обложили!
Увы и ах, коридор уже перекрыла парочка матросов, а примкнувший к ним стюард взмахами огроменного револьвера разгонял по каютам встревоженных шумом пассажиров.
Крикнуть, мол, наших бьют? Так пустое это – один-единственный судовой тайнознатец всех в бараний рог скрутит и не поморщится даже. Единственный шанс спасти шкуры – успеть донести до тех, кто заявится по наши души, что я не какой-то там рядовой ученик, а всамделишный боярин. Морские порядки – штука суровая, но с благородными один чёрт связываться поостерегутся. Пока никто не умер – так уж точно.
– Я боя…
Грохнул выстрел, пуля пробила распахнутую дверь, и я шарахнулся обратно в каюту.
Черти драные! Да они совсем с ума посходили!
– У нас заложник! – заметила Беляна, и голос её при этом вроде бы даже не дрожал.
– Да плевать им на него! – отозвался я, но всё же ухватил матроса за руки и оттянул вглубь каюты, попутно размазав по полу натёкшую из разбитого носа кровь.
Усевшийся на кровати Дарьян округлил глаза.
– Но они же собирались… Они же…
– Что? – жёстко глянула на него Беляна.
Книжник осёкся и сказал о другом:
– Лучезар – боярин!
