Лиска к еде не притронулась, лишь изредка прикладывалась к ополовиненной кружке пива и будто к чему-то прислушивалась. Беляна тоже на еду не налегала, а вот свой эль выдула в один миг, ещё и мою порцию заграбастала. До молчаливого недовольства священника ей не было никакого дела.
Сам отец Шалый поглядывал на соседние столы безо всякого интереса и ни к кому конкретно не присматривался. То и дело хлопала входная дверь, одни заходили в пивную, другие её покидали, и при всей внешней несхожести посетителей, я сразу подметил, что аборигенов среди них не было вовсе, да и немногочисленные полукровки выпивали здесь не сами по себе, а непременно в обществе выходцев из Поднебесья. Наверняка обратил внимание на это обстоятельство и священник; на лбу Шалого даже залегла глубокая морщина.
Оно и немудрено: аборигенам в номерах над пивной делать было решительно нечего, они совершенно точно воспользовались иллюзорными личинами, а единственный среди нас человек, способный видеть сквозь морок, всерьёз вознамерился напиться!
Священник потянулся через стол и вынул из руки Беляны кружку с элем.
– Притормози, Милок! Мы тебя с собой взяли не для того, чтобы ты налакался.
И тут со второго этажа сбежал Шустрый.
– Твоя очередь! – ухмыльнулся он Смурному, а заняв место собрата, расплылся в довольной улыбке: – Ох и горячая штучка! – После куда тише и уже непосредственно священнику сообщил: – Первая слева комната на втором этаже…
Шалый кивнул и прищёлкнул пальцами.
– Худой, ещё один номер!
Я чуть подался вперёд.
– Так вы брать их хотите?
– Номер, Худой! – прозвучало в ответ. – Не заставляй меня ждать!
Мысленно чертыхнувшись, я поднялся из-за стола и двинулся к буфету. Беляна вскочила и поспешила следом.
– Милок! – рыкнул ей вслед священник, но девчонка не обратила на окрик ни малейшего внимания.
Она нагнала меня у стойки и прошипела:
– Ты зачем этих шлюх на Дарьяна натравил, паразит?
Буфетчик был занят, но тут как раз распахнулась входная дверь, и я воспользовался поводом отвернуться от Беляны, дабы глянуть, кого там опять принесло. Вошли двое в парусиновых куртках и шляпах вроде моей собственной, сели за первый попавшийся свободный стол. Парочка обычней некуда.
Черноволосая пигалица обогнула меня, встала напротив и заглянула в глаза. Я нахмурился и буркнул:
– Тебе-то что с того?
– Он мне жизнь спас! И он мой друг! И твой, между прочим, тоже! Зачем ты с ним так?
Меня начало потряхивать.
– Как – так? Да с такими красотками любой покувыркаться был бы рад!
– Он домашний мальчик, а они хищницы!
– Ерунда! – отмахнулся я и требовательно постучал ребром монеты по стойке.
Но Беляна и не подумала угомониться.
– Нет, не ерунда! Не равняй Дарьяна с собой! У тебя никогда не было… – Она на миг запнулась и закусила губу. – Нет, не дома даже… Семьи. Настоящей нормальной семьи. Просто так получилось. Поэтому тебе не понять, каково это – её лишиться. Он не рождён для такой жизни, его судьбу поломала одна-единственная случайность!
– Мою тоже! – огрызнулся я и рыкнул: – Буфетчик, ты там уснул?!
– Иду-иду! – отозвался тот, а Беляна покачала головой.
– Хоть самого себя не обманывай! Всё это… – ткнула она меня пальцем в грудь, – у тебя в крови. И всё это – лучшее, что только могло с тобой случиться! А он надломлен, того и гляди – сломается!
Но я тоже оказался у разбитого корыта, и пусть лишился не нормальной жизни, а всего лишь собственных иллюзий и фантазий, осерчал всерьёз.
– Мы о чём сейчас говорим, а? О Дарьяне или обо мне? Если о Дарьяне, то чем раньше он повзрослеет, тем ему же будет лучше! Хватит уже тянуться к мамкиной титьке!
Беляна прищурилась.
– Это ты на кого намекаешь? – прошипела она. – На чью титьку, а?
– А кто Дарьяна всю дорогу опекал? Сама же говорила, собственным ребёнком его воспринимаешь!
– И что с того? Я разве виновата, что он дружеское расположение за что-то большее принял?
– А кто виноват? Кто ему в купальне голову задурил?
Девчонка округлила глаза.
– Так ты ревнуешь, что ли?! В этом всё дело?
Вновь распахнулась дверь, я машинально глянул на молодчика в парусиновой куртке, а дальше меня поторопил Шалый:
– Худой! Ну что там с номером?
Я передёрнул плечами и с нескрываемым раздражением заявил наконец-то направившемуся к нам буфетчику:
– Ещё одну комнату! – А Беляне сказал: – Позже поговорим.
– Даже не знаю, плакать мне или смеяться, – буркнула девчонка и с хрипотцой, враз сделавшей её голос ниже, потребовала: – Пива налей!
– Хватит тебе уже! – отрезал я и как-то вдруг уловил непонятную неправильность.
Мы стояли чуть ли не посреди зала, и пусть шипели друг на друга вполголоса, один чёрт, привлекали к себе внимание напряжённостью поз, а вошедший в пивную молодчик на нас даже не взглянул. И не просто не взглянул, а будто специально глаза отводил, и пока до буфета топал, и когда мимо проходил.
Показалось? Или…
Я на всякий случай потянул в себя небесную силу, обернулся и позвал:
– Шалый!
