Девчонка отрицательно покачала головой, ухватила со стойки кружку с пивом и надолго к ней приложилась.
– Надо у буфетчика узнать, кто ещё с ними был! – через силу выдавил я из себя. – Может, только двое заселились или третий не из аборигенов!
– Найди его! – велел священник, оглядевшись.
Найди? Я перегнулся через стойку, там буфетчик и обнаружился. Мёртвый, мертвее не бывает. Из груди его торчала рукоять разделочного ножа.
Тут-то мне поплохело окончательно.
Кто-то из посетителей возмутился и потребовал объяснений, но Шалый ничего даже слушать не стал.
– Девок в угол! – приказал он монахам. – Остальных осмотреть, у кого на одежде кровь – ставьте к дальней стене. Смурной, обувь проверь! Ботинки там самые обычные были, без набоек…
Только проще оказалось сказать, нежели сделать. Народ в пивной подобрался бывалый, началась свара.
Я смахнул со стойки всю посуду и взгромоздился на неё, пусть даже для этого и пришлось упереться коленом в высокий табурет.
– Подлатай меня! – попросил Беляну, укладываясь на спину, и девчонка выронила кружку с пивом.
– Подстрелили? – ахнула она, округлив глаза. – А чего молчал?!
– Остановил кровь, – сипло выдохнул я и с трудом подавил кашель. – Просто затвори рану…
– Рехнулся?! – Девчонка отвесила мне пощёчину. – Не смей глаза закрывать!
Перед лицом вспыхнуло ярчайшее сияние, укололо даже через смеженные веки, запрыгало из стороны в сторону, не позволяя провалиться в забытьё. Точнее – сделать это мешая.
Зря, зря, зря. Когда Ласка запустила в меня свою ставшую полупрозрачной руку и стиснула призрачными пальцами засевшую в лёгком пулю, боль скрутила так, что Беляна и Лиска едва удержали, не позволив сверзиться со стойки на пол.
Потом меня вроде бы чуток подлечили, но на какое-то время я сознание всё же потерял. Более-менее очухался лишь на обратной дороге в верхний город – это меня на кочках растрясло. Каждую прочувствовал.
Разговор с отцом Шалым тоже никакого удовольствия не доставил. Тот был откровенно не в духе, да оно и немудрено: человека потерял, двух подозреваемых прикончили, а третий и вовсе скрылся. Ещё и с заявившимся в пивную приставом разругался в пух и прах – увы и ах, церковь в заморских землях пользовалась прискорбно низким авторитетом.
– Держи язык за зубами! – потребовал священник. – И о демонопоклонниках, и об остальном. Это всех касается!
Лиска только фыркнула. Через оставленную в её платье пулей дыру проглядывала белая кожа; девчонки прижимались друг к дружке, предельно отодвинувшись от Шалого, ну а я, устроив голову на коленях Беляны, полулежал на противоположной скамье.
– Я вас предупредил! – хмуро бросил священник и замолчал.
Дурное настроение отца Шалого объяснялось отнюдь не одной только неудачной охотой, но и тем несомненным фактом, что охотились и на него самого. Те лихие стрелки определённо не были заодно с чернокнижниками, а если и были, то получили заказ на голову священника задолго до того, как мы отправились блуждать по тёмным улочкам Тегоса.
Поэтому вдвойне удивительней оказалось получить от священника не только совет помалкивать, но и увесистый мешок. Меня довезли непосредственно до больницы, вот там отец Шалый свой подарок и вручил. Я безмерно удивился, а когда помимо какой-то мелочёвки нашарил внутри длинноствольный револьвер, то озадачился пуще прежнего.
– Зачем ещё?
Священник неприятно улыбнулся.
– Так хоть какие-то шансы выжить будут. Колдун из тебя, как…
Он не договорил, махнул рукой и велел брату Смурному трогать. Экипаж укатил, а я отправился в приёмный покой долечивать кое-как закрытую рану. Коллеги из ночной смены отнеслись с пониманием и три шкуры драть не стали, ещё и определили на ночь в служебную палату. И это было замечательно: иначе пришлось бы спать где-нибудь на полу в коридоре – такая слабость навалилась, что словами не передать. До усадьбы бы точно не дошёл.
Но ранение ранением, слабость слабостью, а свою смену на следующий день я отработал от звонка до звонка. И скидок мне никто делать не стал. Ладно хоть ещё не случилось аврала – к нам лишь дополнительно перенаправили с десяток пациентов из других больниц, где из-за вчерашних нападений образовалась нехватка специалистов по порче.
Хотел бы я сказать, будто у меня после лечения всё как рукой сняло, но ничего подобного: лёгкие то и дело рвал сухой кашель, а от табачного дыма и вовсе становилось нехорошо. Я даже пригрозил швырнуть в Дарьяна револьвером, если тот вздумает закурить при мне одну из своих вонючих сигар.
Почему швырнуть? Да просто в барабане не осталось нестреляных зарядов, а снарядить его к бою оказалось той ещё морокой. Отец Шалый позаимствовал у мёртвого стрелка пороховницу, капсюли, мешочек с пулями и прочую мелочёвку, но и так с непривычки я провозился никак не менее получаса. Ещё книжник с непрошеными советами под руку лез, едва не послал его куда подальше.
