— Не стройте такое лицо, Александр Лукич, не так уж я и хорошо готовлю, — сказал он, сразу же налив мне кофе.
— Уверен, что сам император был бы в восторге, — ни капли не преувеличивая, ответил я. — Можете не верить, но чтобы приготовить идеальную яичницу, нужен либо колоссальный опыт, либо настоящий талант.
Это было чистой правдой. Казалось бы, что может быть проще, чем пожарить яйца? В принципе, это всегда вкусно и сытно.
Но когда белок идеально приготовлен, желток остается чуть жидким, корочка хрустит, но при этом легко поддается вилке, а крупинки соли грубого помола тают на твоих глазах… Волшебство!
Граф подал блюдо по-простому, поставил передо мной доску, а сверху на нее сковородку. Но это было самым великолепным зрелищем, достойным любого стола.
Сейчас ворвись хоть дюжина темных магов, я бы не обратил на них внимания.
Адмирал стоял рядом и умилялся, с улыбкой глядя как я уминаю завтрак.
Вот бывают такие люди, которые просто умеют готовить. Из самых обыкновенных продуктов у них получается шедевр, причем каждый раз. А когда спрашиваешь как, то они лишь пожимают плечами и отмахиваются, мол, ничего особенного.
— Григорий Иванович, — очень серьезно произнес я, когда закончил и поблагодарил за угощение. — Подобное просто незаконно скрывать от людей. Предлагаю деловое партнерство. С меня все технические детали и сам ресторан, а вы просто готовьте. Без сомнений «Морской черт» войдет во все гастрономические путеводители.
— Ну вы, право, захвалили меня, Александр Лукич, — неожиданно смутился адмирал. — Преувеличиваете.
— Готов поставить на это что угодно.
— Пари? — лукаво усмехнулся граф. — Что же, это интересно. Какие же ставки?
Мы оба одновременно призадумались. Ничего не приходило в голову. Мне искренне хотелось для него успеха, а Волкову искренне нравилось угощать гостей. Какие тут условия можно придумать?
В итоге мы вместе расхохотались и договорились на одну монету. Адмирал поставил свой талисман, добытый где-то за экватором. А я поставил то, что оказалось у меня в кармане. Монета-артефакт, защищающая от удара темной магии.
Каждый из нас при этом понимал, что кто бы ни выиграл, мы просто обменяемся этими монетами.
Мы ударили по рукам и на том разошлись.
Когда пришла новая беда, я стоял возле пруда в нашем саду и смотрел на плещущихся там волшебных карпов. Мне нужно было придумать способ взять ранг одним делом.
Золотисто-розовые рыбы подплывали к поверхности воды и глядели на меня с беспокойством. Словно чувствовали, что я хочу что-то сделать с их домом.
Но мне просто было легче придумывать варианты, смотря на стихию.
— Барин! — сзади раздался взволнованный голос Прохора. — Боюсь, случилось страшное…
Разом выведя меня из благостного состояния этими словами, слуга умолк. Сначала я внимательно оглядел старика. Но тот был здоров, цел, да и выглядел прекрасно. Увлечение кулинарией благотворно сказалось на его раньше сухощавой фигуре.
Я бросил взгляд на дом, активируя сигнальную нить, связанную с охранной сетью особняка. Тихо.
Уже после этого я все же спросил:
— Что случилось? Авдотья Павловна?
— Да бог с ней и он же ей судья, — философски равнодушно ответил Прохор. — Заняты их сиятельство, тряпками да пересудами. А вот Лука Иванович от нас что-то скрывает. Что-то серьезное.
Старик снова забеспокоился, нервно теребя кожаный фартук, с которым теперь расставался только для подачи еды в столовую. Вещица шла в комплекте с тем устройством, что я добыл. Помимо гриля, коптильни и прочего, в подарок приехало и обмундирование. Чертовски ладно изготовленное.
Прохор, облачившись в этот фартук, преображался и становился иным человеком. Старый вояка нашел новое предназначение и очень гордился им.
И я бы скорее подумал, что проблема связана с тем, что гости пожаловались на стряпню. Но никак не ожидал услышать про патриарха.
— Давай по порядку, — я усадил его за столик и сам сел рядом.
— Скрытничает, — коротко сказал слуга, словно это все объясняло.
Прохор тяжко вздохнул и принялся путано рассказывать.
Его тоже насторожили частые отлучки деда. Но если мне хватило того, что глава рода находился в прекрасном самочувствии и шел на поправку с поражающей скоростью, то Прохора это не удовлетворило.
Ведь они были давними друзьями и прошли через многие лишения и беды. Так что привыкли делиться друг с другом всем. Как плохим, так и хорошим.
А в последнее время Лука Иванович стал пренебрегать даже утренним чтением, которому посвящал немало времени после завтрака. Все чаще и чаще он стал уезжать, не сообщая куда.
И ладно бы началось это после приезда родни. Было бы логично. Но это началось после возвращения деда из лечебницы.
К тому же Прохор заметил, что патриарх частенько витал где-то в своих мыслях, не с первого раза слыша, когда к нему обращаются. И раздражаться стал по непонятным поводам.
В общем, налицо была какая-то страшная тайна, грозящая всему роду. Это по словам слуги.
Он сумел и во мне зародить чувство тревоги.
