Мужчина с нашей последней встречи изменился.
На его лице, словно выточенным из камня, наконец-то появилась мимика. Даже взгляд холодных голубых глаз преобразился, став живым и теплым.
Ректор сам встретил меня у входа и крепко пожал мою руку, широко улыбнувшись:
— Александр Лукич! Весьма рад вас видеть.
Улыбка у него выходила пока ещё немного пугающей, из-за отсутствия такой привычки, но прогресс радовал. Хотя я не знал, что больше будет устрашать студентов и преподавателей — его прежнее надменное хладнокровие или вот такое внезапное радушие.
— Это взаимно, Драговит Ижеславович. Как поживает ваш сын?
— О, прекрасно! Тихослав взялся за ум! — он расхохотался своей шутке.
Учитывая, что парень был менталистом, вышло действительно неплохо.
Мы прошли в кабинет, где меня тут же угостили кофе с пирожными из кафе «Централь», которое находилось неподалеку и где неизменно, в любую погоду, выстраивались огромные очереди за изумительными лакомствами.
Само же помещение наглядно отображало, что управляющий академией без дела не сидит. Всё вокруг было уставлено толстыми папками. Даже подоконники, из-за чего шикарный вид на парк был практически не заметен.
Ректор на мой удивленный взгляд сокрушительно вздохнул:
— Где-то тут скрывается величайший талант империи, Александр Лукич. Хочется в это верить, по крайней мере. Каждый год верю, в этом моя работа. Впрочем, это больше призвание.
— И что же, вы обязаны всё это просмотреть лично?
— Формально не обязан. Но бывали случаи… Неважно, в общем. Считаю долгом чести, если кратко. Тут, — он широким жестом обвел стопки документов, — судьбы людей. Очень разных: богатых и бедных, храбрых и скромных, талантливых и бесталанных. Я, безусловно, не отвечаю ни за кого из них. Но кому доверить их будущее? Я за годы научился выискивать в этих письмах и сухих фактах те крупицы, что могут дать им шанс.
Я поразился, насколько он преобразился, рассказывая мне об этом. Воистину увлеченный своим делом человек. Что же, если у ректора такой подход к отбору учеников, империю ждет великое магическое будущее.
— Кстати, ваш протеже, господин Петровский, весьма перспективный юноша, — тепло улыбнулся Драговит. — Пришел ко мне и лично заверил в серьезности отношения к учебе. Настаивал, чтобы я не оказывал поддержки, если та будет незаслуженой.
Ну надо же, Тимофей словом об этом не обмолвился. Молодец всё же парень.
— Рад это слышать, — искренне признался я.
— Если вы по этому поводу…
— Нет-нет, тут я не собираюсь вмешиваться. Я лично поручился, дальнейшее в руках Тимофея Петровича. Меня интересует иное. Клятвы.
— Клятвы? — удивленно переспросил ректор.
— Хотелось бы этот предмет изучить более глубоко. Точнее говоря настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Увы, в императорской библиотеке я не нашел нужного.
— Хранилище старья, — хмыкнул Ряпушкин. — Уж простите, но найти среди всех этих древностей хоть что-то полезное сможет лишь госпожа Штулле. Если соизволит.
Он невольно поежился, вспомнив суровую стражницу библиотеки. Удивительное дело, её побаивались многие. Всё же был какой-то непреодолимый глубинный страх у магов перед теми, кому магия не была угрозой. Напрямую, по крайней мере.
Феномен «пустышек» изучался без энтузиазма по той же причине. Неприятная тема мало кого интересовала. Да и практическая польза была неочевидна. К чему тогда тратить время.
Но и меня сейчас эта деталь волновала мало.
— Поэтому я решил обратиться к вам, — кивнул я. — Возможно, вы сможете мне подсказать специалистов в этой области, кто смог бы меня проконсультировать.
— Ну конечно же! — обрадовался ректор. — Вы, ваше сиятельство, собственно с таким и говорите.
Он сделал театральную паузу и я подыграл ему, вопросительно подняв брови.
— Тема моей научной работы была посвящена клятвам и проклятиям. Честно говоря, я выбрал её по горячности. Решил выделиться, чтобы обратить на себя внимание. Но потом увлекся и в итоге мне это принесло всё, что я сейчас имею. К тому же, я до сих пор веду занятия по этой теме. Так что, Александр Лукич, без ложной скромности, большего знатока в данной сфере вам не найти.
— Это чудесно, Драговит Ижеславович. Мне просто невероятно с вами повезло тогда.
— Безусловно, — чуть зарделся мужчина. — Но что же вас интересует? Общие понятия или что-то конкретное?
— Кровные клятвы. Передающиеся из поколения в поколение.
— Хм… Сразу в самую чащу леса ринулись, — посерьезнел он. — Что же, специфика у таких клятв весьма неприятная. Считается, что обойти их невозможно.
— Считается? — тут же зацепился я.
— Вы внимательны. Сфера эта весьма непредсказуемая. А известных случаев недостаточно для вывода закономерностей. С этим я столкнулся, когда начал изучать тему. Пришлось потратить годы, чтобы изъездить почти всю империю и собрать по кусочкам данные.
И ректор вновь преобразился, на этот раз превратившись в учителя. Глаза его загорелись, а тон стал более плавным и размеренным.
