Царь пошел на огромный риск. Он развивал дуальные силы, как и положено универсалу. Но вот брал сразу несколько рангов. И это сильно сказывалось на его характере. Петра постоянно терзала магия и он, покуда я был с ним, боролся с этим, прикладывая невероятные усилия. Мне пришлось покинуть его перед тем, как он приступил к последней известной паре. И магия мира тогда тоже считалась мифом.
Нужно поговорить с императором.
— Благодарю, — я поднялся и протянул руку на прощание. — Вы мне очень помогли.
Я знал, что нужно сделать, чтобы спасти влюбленных.
С одной стороны, ректор весьма озадачил меня. С другой, помог найти решение.
Но Ряпушкин просто так не отпустил меня. Как только мы взялись за руки на прощание, мужчина хитро улыбнулся и произнес:
— Ваше сиятельство, надумали насчет преподавания? Я бы вас сразу в расписание и поставил бы…
Вот хитрец! И ведь прямо отказываться невежливо, вроде как услугу мне оказал консультацией. В принципе, осенью могло стать достаточно времени…
— Пришлите мне варианты, Драговит Ижеславович, я посмотрю, будет ли такая возможность.
— Непременно! — он обрадованно затряс мою руку. — Уверяю, у нас самые замечательные и прилежные студенты!
Я усмехнулся. В памяти молодого графа сохранилось немало воспоминаний об этих замечательных людях. И их высказываниях насчет учителей. Ну ничего, у меня был эффективный метод моего наставника. Только нужно не забыть позвать целителя на свои занятия.
Мы всё же распрощались и я зашел в кафе «Централь», уж больно пришлись по душе их пирожные. Жаль, что доставки у них не было. Постоять в очереди — традиция, которую не нарушали ни для кого.
Знаменитое заведение притаилось на цокольном этаже величественного гранитного здания Сибирского торгового банка, прямо напротив арок Гостиного двора.
Очередь оказалась не такой уж большой, и при этом весьма приятной. В основном тут были почтенные дамы, за светскими беседами с которыми время пролетело незаметно. Вот уж кто был специалистами по сладостям! Так что я получил уйму рекомендаций, когда добрался до прилавка.
— Профитроли в шоколадном соусе должны быть на столе у каждого уважающего себя семейства, — важно вещала дама в огромной шляпе, что укрывала от солнца не только её, но и соседей.
— «Буше», молодой человек, — настойчиво перебила подслеповатая старушка, увешанная бриллиантами с головы до ног. — Обязательно берите «буше». Тают во рту, можно есть и без зубов.
— Картошка! — воскликнула девушка, судя по форменной одежде, прислуга знатного дома, и тут же покраснела от своей дерзости, но добавила: — Пирожное «картошка», господин, лучше не бывает!
— Эклеры просто восторг, особенно вот те, что орехово-карамельные…
— Флорентийское печенье с миндалем!
— Нет, фисташковое!
— Трюфельное, ну что вы, право!
Что выбрать из ассортимента, я раздумывал недолго:
— Беру все.
— И торт «красный бархат» с голубикой! — чуть ли не хором заявила очередь.
В таком единодушии сомневаться не приходилось, так что я взял огромную коробку и этого десерта. И под одобрительные взгляды вышел на улицу.
Без такси с такой ношей было не обойтись, поэтому я вызвал автомобиль. Свой «Лесснер» я оставил дома, найти парковку в центре заняло бы больше времени, чем весь визит в академию.
Водитель помог мне аккуратно загрузить добычу на заднее сиденье и улыбнулся:
— Большой праздник, ваше сиятельство?
Я окинул взглядом пакеты и просто кивнул. Не признаваться же, что мы это съедим и без гостей. Вот уж семейство сладкоежек подобралось, это точно. А если учитывать тетушку… То, боюсь, нам этого не хватит.
Но Авдотья Павловна за ранним ужином удивила. От сладостей наотрез отказалась, решительно заявив:
— Это слишком вредно для фигуры.
Жадный взгляд, брошенный на угощения, ей при этом скрыть не удалось. Похоже, месье Венсан приобщил тетушку к какой-то диете. Видимо, желание влезть в нужное платье к императорскому балу, оказалось сильнее прочего.
Я уважительно отнесся к подобной жертве и попросил Прохора унести сладости. Всё равно вечером на кухне начнется паломничество. А то и сама тетушка выйдет в ночи на сладкий промысел.
Но за трапезой она принялась рассуждать о пользе паровых овощей без соли и каких-либо специй, с намеком глядя на Прохора. Тот делал вид, что ничего не замечает, но толку от этого было мало.
Погрустнели при этом все, включая её меланхоличного сына, от которого я вообще не наблюдал каких-либо эмоции за всё это время.
— Прости господи, — тихо сказал слуга, когда я позже зашел на кухню забрать несколько пирожных с собой. — Вот решит женщина худеть, так сразу все должны вместе с ней страдать. Ну вот что делать-то теперича? Как я ей эту брюкву на пару делать буду?
— Брокколи, — поправил я.
— Чё? — возмутился старик. — И где я её поймаю-то?
— Это капуста такая… Ах, — я махнул рукой и сжалился над ним: — Закажи из ресторана что-нибудь диетическое. Ну или лечебное, для желудочных болезней. А мы пока поститься будем.
— А это как?
— Есть втихаря от Авдотьи Павловны, — подытожил я.
