В конце концов, до бала осталось совсем немного времени. А наслаждаться едой под печально-осуждающие взгляды не хотелось. Пища должна приносить исключительно удовольствие.
Да и если тетушка сорвется, ясно же, кто будет виновником. Не она.
Договорившись на этом, я отправился на ночную вахту. Медальон, выданный теневиком, я повесил на цепочку и прикрыл его мороком. Носить подобное в карманах так себе затея. Останешься без штанов и без связи сразу же.
План по спасению влюбленных был максимально простым.
Обратиться к императору через главу тайной канцелярии. Баталов мне задолжал, а скоро этот долг подрастет, когда я остановлю темного мага и сдам им на руки.
Причем серьезно так подрастет. А такие долги лучше долго не держать. Не самое приятное, когда тебе чем-то обязан правитель. Подтачивает нервы и может привести к тому, что проще от такого «благодетеля» избавиться, чем ожидать что же он запросит взамен.
Я не единожды видел такие случаи, так что пустыми надеждами себя не тешил.
Тут самое главное — подгадать нужный момент. И он пока ещё не наступил.
В согласии императора сомнений почти не было. Ну, кроме крайне плохого настроения его величества.
Что может быть благороднее и трогательнее, чем история любви старого графа и немолодой же графини? Император не устоит воспользоваться своим даром, чтобы помочь им.
А вот призрака предка Варягина я потом всё же прибью.
Уже когда я остановился в конце дороги, ведущей к мысу, услышал странные звуки. Обернулся и увидел, что пакет, куда я положил пирожные, шевелится. Затем бумага разорвалась и на свет появились три наглые пушистые мордочки, перепачканные кремом и шоколадом.
Котята каким-то образом забрались в машину и съели все сладости. Вот кого нужно оставлять на страже лишних калории возле запасов…
— Не стыдно вам? — строго спросил я волшебных созданий, с жалостью глядя на крошки от печенья.
Кутлу-кеди дружно выпустили в воздух маленькие струйки пламени. Я воспринял это как знак раскаяния и прихватил пушистых с собой.
Адмирал питомцам обрадовался, тут же скормив им дневной улов, не успел я возразить. Чертята смели полведра рыбы так быстро, словно их морили голодом несколько дней.
Хотя я точно знал, что большая часть привезенного мрамора уже испарилась в этих бездонных желудках. Решив, что нужно связаться с визирем и проконсультироваться по поводу нового аппетита питомцев, я тоже не отказался от угощения.
Но теперь следил за едой.
Граф Волков испек какой-то невероятный мясной пирог с уймой завитушек из теста. Мяса там было гораздо больше, чем теста, за что адмирал получил искренние комплименты.
Мы пили горячий чай возле распахнутого окна, котята уже вовсю скакали по собаке, которая валялась у наших ног и не обращала на озорников никакого внимания. С моря тянуло прохладой и далекой грозой.
На горизонте лениво сверкало, но стояла полная тишина и штиль.
— Александр Лукич, взглянете? — адмирал протянул мне тетрадь, вид у него был немного смущенный. — Тут наброски, по ресторану.
И мы ещё долго обсуждали его идеи и придумывали оригинальное меню. Прохор, пусть и издалека, помогал своими экспериментами. Лишь с одной крапивой нашлось немало интересных вариантов, помимо зеленых блинов.
Утром пришлось долго искать разбежавшихся котят. Нашлись они в хлеву, спящими под боком у козы, весьма удивленной такими «детьми». Но животное безропотно охраняло покой пушистых.
Забрав их и ещё одно ведро с рыбой, врученное адмиралом, я поспешил вернуться домой. Портной уже должен был вот-вот приехать.
У особняка я остановился уже с пустым ведром, вылизанным до блеска.
Кутлу-кеди тут же умчались, а меня перехватил Прохор, встречая у входной двери.
— Сработало, молодой господин! — восхищенно поделился он. — Её сиятельство цельное утро давились каким-то водянистым пюре. И этим… — он наморщил лоб, беззвучно шевеля губами. — Зузей какой-то. Жижа, короче говоря. Из сельдерея, кабачка и петрушки. Воняло — жуть.
— С ней всё порядке? — поинтересовался я, улыбаясь какой-то совершенно детской радости старика.
— Пока да, — слегка опечалился слуга. — Но к себе уходила надолго, прежде чем уехать по лавкам с этим мусье. Уж он тут извелся, её дозываясь. Уйти угрожал, не помогало. Потом спустилась. Бледная, молчаливая и двигалась очень осторожно. Хорошее питание!
Как бы не переусердствовала тетушка. Того гляди рухнет в обморок на приеме, тоже нехорошо.
— А свари-ка супчика, Прохор. Куриного, наваристого.
— Это я с радостью! Как в детстве, да, барин? С маленькими такими макарошками в виде зверушек? Вы их дюже ловить любили, и считать. Хитрили, что сбились, да ещё требовали.
От такого отказаться точно было невозможно. В глубинах памяти отдалось теплом какое-то смутное воспоминание о кресле возле камина, маминых коленях и ложке, казавшейся тогда огромной.
— Только Авдотье Павловне скажите, что макароны специальные, диетические. Новейшая магическая разработка, большой дефицит.
Думаю, честь рода на балу будет спасена. А то решат, что родню голодом морим.
Уже в холле меня нагнала задумчивая фраза Прохора:
