— Теперь впечатляет, правда? — с гордостью спросил Баталов.
— Однозначно, — коротко ответил я, слишком увлеченный увиденным и ошарашенный ощущениями.
Магия в этом месте бурлила с невероятной силой. Всё было оплетено сдерживающими и охранными сетями самых разнообразных аспектов. Без проводника разобраться в этом буйстве было просто невозможно.
— А есть… Картотека какая-нибудь? — уточнил я, продолжая изучать эти сокровища.
— Конечно же, — кивнул Роман Степанович и достал свой телефон. — Что конкретно вас интересует?
Я почувствовал легкий укол разочарования. Ожидал какого-нибудь очень колоритного хранителя всего этого добра. Ну или зловещего и капризного призрака, на крайний случай.
Возможно, оба они были. Но технологии плотно вошли в жизнь, чего бы ими не пользоваться? Я и сам быстро привык к Эфиру и его преимуществам. Благо в памяти молодого графа этих знаний было предостаточно.
— Артефакт света, изготовлен не раньше столетия назад, — сказал я, чуть подумав. — Желательно работающий преимущественно на светлой силе.
Баталов быстро что-то набрал и нахмурился:
— Хм, такой только один. Если строго с подобными условиями. Так… — он покрутил головой и указал рукой: — Нам туда, прошу.
Баталов уверенно шел впереди меня, ловко лавируя среди «экспонатов». Меня так и тянуло прикоснуться хоть к одному из них, но я сдерживался. Помимо совершенно логичной сигнальной сети, могло ударить и внутренней защитой.
У меня кожа зудела от количества такой знакомой силы. Нельзя артефакторам-универсалам в подобные места. Искушение слишком велико.
Насчет того, что нужное найдется в единственном экземпляре, я не сильно сомневался. Даже знал, что именно я увижу.
Артефакты, за редким исключением, это всегда объединение аспектов.
Сложность творения в том, чтобы найти подходящие силы и взять от них сочетающиеся особенности. Довольно глупо делать вещицу, объединяющую ударный эффект огня и воды. Но если одна стихия другую утихомиривает, это уже совсем другое дело.
Если задача артефакта разжечь огонь, то вода должна стать сдерживающим фактором. То есть способна потушить в нужный момент. Поэтому нельзя просто напихать всего, что хочется.
Но были вещи, созданный на основе лишь одного аспекта. Гораздо мощнее, почти как высокоранговый маг.
Нюанс заключался в том, что для создания требовался носитель магии. Участие одаренного было обязательно и при этом он должен был отдать немало силы. Риск был большой. Неопытный артефактор мог вовремя не остановить мага и тому грозило магическое истощение.
Поэтому на подобное редко соглашались. Да и стоило это баснословно дорого. Во сколько оценить шанс потерять силу?
А что касается светлых, то с их характером такое было практически нереально. Ранги делали их настолько отстраненными от людей и преисполненным более великими целями, что заинтересовать «какой-то вещью» было делом героическим.
— Где-то тут… — пробормотал Роман Степанович, блуждая между статуями обнаженных мраморных девиц.
Невольно смотря на искусно выполненные мастером прелести, я улыбнулся.
Я имел честь быть знакомым с одним удивительным светлым, сумевшим переиграть судьбу большинства коллег по дару.
Илларион появился в свите царя внезапно. Просто пришел в наш лагерь в одном из путешествий и заявил, что останется с нами. Уверенно и безапелляционно. Петр лишь усмехнулся и даже ничего не спросил. Почувствовал потенциал, это я уже сейчас понял.
Ушел Илларион так же неожиданно, как и появился. Но до этого прошли годы невероятных свершений и становления будущей империи.
Так вот, этот юный тогда еще маг нашел способ бороться с влиянием дара. Весьма оригинальный, надо сказать. Он кутил с таким размахом и увлечением, что пару раз таким образом спасал от серьезных дипломатических скандалов. Правда, в других случаях он в них втягивал…
Как он сам объяснял, неуемная любвеобильность держала его на том уровне отношения к человечеству, который не позволял забыть о людях. Правда, я всегда думал, что это просто возвышенное оправдание. Но, главное, это работало.
На почве страстного гедонизма сошел он и с моим учителем. И мы тогда втроем создали артефакт, равного которому не было. По силе и емкости дара, переданного Илларионом.
А вот по сути артефакт был бесполезен. Потому что…
— Вот он! — торжествующе воскликнул Баталов.
Потому что размер этой двадцатиконечной звезды был совершенно непригодный для ношения человеком. Трехметровое изваяние из бронзы весило почти полтонны.
Учитель со светлым тогда неплохо погуляли и решили, что если действовать, так масштабно. А там еще совпало, что кельты привезли ко двору в числе даров десятки бочек со своим национальным напитком… В общем, потрудились на славу, а царь от результата слегка обалдел.
Потом Петр надолго запретил крепкое пойло, но это уже было после.
Тем не менее, был создан артефакт, вмещающий силу одного из лучших представителей своего времени.
Я надеялся, что за время моего отсутствия появились другие артефакты света. Но, видимо, светлые придерживались иного образа жизни.
