Я опустился в одно из них. Кожа отозвалась мягким скрипом. На столике между креслами дымился свежесваренный кофе.
Через несколько минут дверь открылась. Вошёл тучный мужчина с густой шевелюрой. Его костюм-тройка сидел безупречно, несмотря на комплекцию.
— Вы, — мужчина выжидающе смотрел на меня.
— Граф Кирилл Орлов, — я чуть склонил голову.
— Станислав Петрович Верховский, управляющий аукционным домом, — его лицо просветлело, а голос стал мягче. — Чем могу быть полезен?
Я передал документы. Бумаги легли на полированную столешницу. Станислав Петрович нацепил очки в золотой оправе и склонился над листами.
Его брови поползли вверх. Пальцы, перебиравшие страницы, замерли. Он несколько раз перечитал текст, словно не веря своим глазам.
— Очень, просто очень большой лот, — управляющий откинулся в кресле, и снял очки. Кожа отозвалась протяжным скрипом. — Вызовет много жарких споров и ставок.
Я недоверчиво приподнял бровь. Станислав Петрович подался вперед, опершись локтями о стол:
— Вы даже не представляете, граф. Два года мира, никаких войн между родами. Трофеев тоже нет. А тут — огромная усадьба, — его глаза азартно блеснули. — Это станет венцом предстоящих торгов.
Он потянулся к звонку на столе. Через минуту секретарша внесла папку с документами.
— Вот здесь и здесь, прошу подписать, — Станислав Петрович раскладывал бумаги веером. — Доверенность и согласие на продажу. Всего десять процентов от итоговой суммы. Очень выгодные условия.
Я размашисто расписался в указанных местах. Управляющий, аккуратно разглаживая каждый лист, бережно собрал документы.
— Всё будет в лучшем виде, — он спрятал бумаги в сейф за собой. — Нам только нужны реквизиты для перевода средств.
— Я или мой слуга, — кивнул на молчавшего всё это время Колю, — завезём позже.
Вот это я понимаю сервис и качество обслуживания. Не зря один из самых крупных аукционных домов в Петербурге. Десять процентов не самая большая цена за услуги. Пришел, подписал и получил перевод на свой счет.
В машине Николай не выдержал:
— Кирилл, не знал, что у тебя имеется собственность в этом городе.
— Я тоже, — хмыкнул в ответ.
Мы уже выезжали из Питера. Промзона Сиятельска надвинулась рядами серых коробок цехов и складов буквально через полчаса. Разбитая дорога петляла между ними, заставляя Колю лавировать между выбоинами. Ржавые ворота предприятий сменяли друг друга.
— Здесь, — я указал на приземистый ангар.
Серый металл стен покрывала коррозия. Выбитые окна под крышей щерились осколками стёкол. У входа громоздилась куча строительного мусора.
Местечко так себе. И тут со мной собрались дела делать?
Потянулся к эфиру. Магия заструилась по каналам. Заклинание разведчик не показало угрозы, но что-то царапало на краю сознания. Странное ощущение. Словно кто-то накинул полог.
— Останься в машине, — бросил я Коле.
— Нет, господин. — он открыл свою дверь. — Я не отпущу вас одного.
Спорить не стал. Мы двинулись к обшарпанной двери. Петли натужно заскрипели.
Внутри царил полумрак. Тусклые лампы под потолком едва разгоняли темноту. Пахло машинным маслом и пылью. Пустые стеллажи тянулись вдоль стен, отбрасывая причудливые тени.
Мы прошли в центр помещения. За спиной лязгнула дверь.
Из темноты проступили силуэты людей с автоматами. Их ауры внезапно проявились. Неплохие защитные артефакты маскировки. Кто-то основательно подготовился к встрече.
Следом появился Василий. Его лицо было разбито, к затылку прижимали ствол автомата. А за ним возникла женская фигура в длинном платье.
Князь Огонь-Догоновский
Мужчина смотрел, как юный граф Орлов покидает приём и чувствовал, что внутри закипает ярость. С неимоверным усилием он сдерживал эмоции. Годы тренировок не подвели. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он пожимал руку этому мальчишке.
Василий Сергеевич стоял, расправив плечи. Военная выправка въелась в его осанку намертво. Чуть склонил голову, отвечая на приветствие какого-то гостя. Его взгляд скользил по залу, отмечая детали, словно он находился на поле боя, а не на светском рауте.
Бархатные портьеры колыхались от легкого сквозняка. Музыканты настраивали инструменты перед следующим танцем. Звон бокалов и негромкий гул голосов отражались от высокого потолка. Люстры заливали зал мягким светом, и в их сиянии сверкали драгоценности на шеях дам.
Супруга коснулась его локтя, что-то сказала про танец. Он механически кивнул, но мысли были далеки от светских развлечений. В голове крутился один вопрос — почему наёмники не вышли на связь? Орлов должен был быть мёртв ещё два часа назад.
Кельтские псы никогда не проваливали заказы. Их репутация была безупречна — если берутся за дело, доводят его до конца. Он заплатил им треть суммы вперёд, остальное обещал после выполнения. Что могло пойти не так?
Его взгляд вновь нашёл в толпе массивную фигуру Бестужева. Граф стоял в окружении гостей, излучая спокойную уверенность хозяина положения. Знает ли он? Догадывается ли, кто стоит за покушениями на молодого Орлова?
