Корвус. Что-то в Лаите щелкнуло, словно и сама она была артефактом, приходящим в движение от заклинания, зашифрованного в буквах его имени.
— Тебе тоже нравится?
— Я боюсь загадывать. Ты же знаешь.
— Знаю, что давно пора забыть о былом. Прошло уже слишком много времени, он не придёт за тобой. Он мёртв.
Лаита дёрнулась, словно Ирма влепила ей пощёчину. Эта тема была болезненной и поднималась крайне редко, а когда всё же поднималась, то неминуемо доставляла слишком много боли.
— Мне всё равно страшно. Никуда не могу деться от этого ощущения. Иногда ночью я долго не могу уснуть, прислушиваясь к звукам дома. Когда ветер проникает в окна и шуршит чем-то внизу, у меня внутренности каменеют. Я не верю, что он мог так легко умереть. Кто угодно, но не он.
— Лаита, ты ещё не разобралась со своими окнами? Давай я помогу. Ты доведёшь себя до паранойи. Да ты уже параноик!
— Нет, Корвус обещал вставить стёкла. — Лаита закрыла глаза и втянула через нос свежий воздух. — Он хороший.
— Хороший. И ты ему нравишься.
— Знаю. — Ответила Лаита, чувствуя, как заливаются краской щёки.
— В чём тогда проблема?
— Боюсь, он не захочет знать меня. Если мы продолжим сближаться, мне придётся открыть ему дверь в своё прошлое. Вряд ли после этого он не изменит своё решение связать наши жизни.
— О, милая! — Лаита почувствовала, как Ирма легла совсем рядом, обняв её одной рукой. — Ты не сделала ничего плохого осознанно. Тебя просто использовали. Лаита, ты хороший человек и замечательный друг. Ты отзывчивая, добрая, целеустремленная. Просто немного…
— Поломанная. — Лаита открыла глаза и грустно улыбнулась Ирме. — Каждый день я прокручиваю эти слова в голове, как мантру. Я хорошая, я добрая, я не собиралась никому вредить намеренно. Но убедить себя в этом не получается. Мы поделили ответственность и похоже, что всю часть морального бремени я взяла на себя.
— Этот ублюдок получил по заслугам.
— Надеюсь, что так.
Птицы распевали весёлую песню, совсем не в настроение Лаиты, но всё же приятную. Цепкие коготки стучали по веткам, обрывая тонкую молодую кору. Ветер купался в траве, принося с далёких полей медовые ароматы цветов.
Идиллию нарушил звук подъезжающего миригата. Лаита встрепенулась, мгновенно потеряв контроль над чувствами. По телу пробежалась тёплая волна, которая поднималась из груди и расходилась до самых кончиков пальцев. Так было каждый раз, когда они с Корвусом виделись, и Лаите нравилось то женское начало, которое просыпалось в ней рядом с инчаром.
— Я посмотрю. — Сказала Ирма, но Лаита шустро поднялась на ноги.
— Я сама.
Растягивая глупую улыбку, Лаита вышла на тропинку к магазину.
Корвус.
Разговор с Малу уже несколько дней не шёл из головы. Кроме того, теперь друг всячески Корвуса избегал: даже перестал заглядывал в кабинет, чтобы поделиться сплетнями или скрыться от начальства, коротая рабочее время за праздными разговорами.
Корвус и сам понимал, что Малу прав — его поведение вряд ли можно назвать достойным профессионала. Но так же Корвус помнил, с какой предвзятостью в ведомстве относились к Лаите и кражам в её магазине. Он и сам до недавнего времени считал, что она надменная и холодная, и лишь из испорченности характера или отсутствия воспитания позволяет так себя вести. Но с каждой новой встречей он узнавал Лаиту лучше, а мнение о ней менялось. Теперь Корвусу хотелось защитить чару от напастей этого мира, в том числе от магии ищеек, которая её так душила.
Корвус на пятый раз перебрал бумаги на столе, расставил карандаши в ряд и утащил целую коллекцию грязных кружек с недопитым дрофом на офисную кухню. Щедро наливая пену на губку, он думал о том, что нужно признаться начальству. Босс точно всё поймёт, он же тоже человек. А с ребятами можно будет договориться: Корвус будет ездить к Лаите и брать нужные показания по необходимости. Чем плох такой вариант? Парням не придётся таскаться на окраину Дейдры, а Лаите — контактировать с ними.
Корвус перемывал стаканы и продумывал речь, с которой выступит перед инчаром Нобисом — своим боссом. Он хоть и угрюмый, — вечно варится в своих мыслях, — но вполне уравновешенный и понимающий.
— Корвус! — Раздался за спиной голос Рокуэла. Он поправил квадратные очки и положил на стол толстую папку.
— Не подкрадывайся. — Корвус пригрозил Рокуэлу мыльной губкой.
— А то застираешь до смерти, мантикоров ты сын?
— Нет, помою тебе язык, чтобы не выражался.
— Ещё маме расскажи. — Рокуэл подошёл к шкафу, достал оттуда печенье и сунул пачку под нос Корвусу. — Будешь?
— Нет аппетита. — Корвус вытер мокрые руки и присел на диван. — Тоже погряз в работе? Совсем перестал высовываться из лаборатории.
— Вы, ищейки, каждый день подкидываете мне новые задачки. Если честно, я уволиться хочу. — Сказал Рокуэл, хрустя печеньем. — Достало всё.
— И куда пойдёшь?
— Не знаю. У меня возле дома пекарня есть, там уже два месяца ищут пекаря. Думаю, вот.
— Пекарь?
— Да. Смейся, если хочешь. Я знаю, что вы все думаете: променять работу в ведомстве на пекарню? Вот же олух! А я, между прочим, по первому образованию повар-кондитер.
