— Знаете, — сказал он, — я уж было подумал, вы мне невесту пришли сватать. Могу вас успокоить, профессия моя исключительно мирная, а мою биографию и личное дело вы вполне можете изучить в своём учреждении.
— В каком? — в глазах Маши промелькнуло что-то знакомое, такой взгляд иногда бывал у Черницкой.
— Послушайте, Лиза — девочка не из болтливых, и если она это всё вам выложила, значит, не только у вашего мужа привычка всё про всех знать. Сами мне сказали, помните? Так вы что, Лизу думаете себе забрать?
— Если она захочет, — твёрдо сказала Горянская, — и только если вы не против.
Травин задумался.
— Нет, — наконец сказал он, — не вижу никаких причин. Во-первых, она наверняка не согласилась, так?
— Да, — призналась гостья.
— Во-вторых, мы едва знакомы, и с чего бы мне доверять девочку именно вам. И в-третьих, сейчас в этом нет необходимости. Вы мне лучше в другом помогите. У неё родственники должны были остаться со стороны отца, вот только где и кто, я выяснить не смог. Вдруг у вас получится.
— И всё же…
— Хотите поменяемся, вы мне своих близнецов, а я вам Лизу.
Сергей думал, что гостья с возмущением уйдёт, но та неожиданно кивнула.
— Если не навсегда, а на некоторое время, я бы согласилась, да и Толя был бы не против, мы их слишком балуем, а у вас они самостоятельности научатся. Так что, будем меняться?
— Я подумаю, — пообещал Травин, и выпроводил её из номера.
Следователь Можейко смотрел на Свирского с грустью. Он получал в месяц семьдесят четыре рубля, и то после недавнего повышения, а кинокартина, оказывается, стоила почти сорок тысяч. Мужчина, пока заполнял бумаги, даже посчитал там же, на полях, сколько ему пришлось бы работать, чтобы получить такие деньги. Выходило сорок пять лет.
— Так значит, двенадцать тысяч он не украл? — уточнил следователь.
— Нет же, это был аванс, — Свирский нервничал, — говорю же вам, аванс мы истратили, а теперь нужно расплачиваться за остальное. За плёнку, химикаты, услуги лаборатории, транспорт, гостиницу, артистам и всей группе, а ещё монтаж, аренда извозчиков и прочее. Двадцать восемь тысяч рублей. И это не считая отчислений сценаристу, который возьмёт своё с кинотеатров. Я не знаю, что делать, я остался совсем без денег.
Можейко кинул взгляд на початую бутылку коньяка, вазочку с присохшей икрой и ручку с золотым пером.
— Хорошо, я разошлю телеграммы в адмотделы ближайшие, поймаем вашего Парасюка, — сказал он. — Ещё жалобы будут, гражданин?
— Да! Да, будут жалобы, меня выселили из номера, выкинули на помойку, и это при попустительстве милиции, между прочим. Я этого так не оставлю, имейте ввиду, я найду управу.
— Да, вы уже это говорили четыре раза, имя милиционера мы уточним, обязательно выясним. И обязательно спросим, когда найдём вашего счетовода, какие такие деньги вы с ним собирались делить. Так что прошу из города вас не отлучаться до поимки пропавшего гражданина Парасюка и выяснения обстоятельств. Распишитесь вот здесь.
— Это клевета, — быстро сказал Свирский, ставя размашистый автограф, — происки врагов. Я никогда ни копейки, клянусь. Меня оболгали. Кто вам сказал? Это Савельев, да? Вы не представляете, товарищ следователь, сколько у меня завистников, каждый так и норовит ногу подставить. Не верьте им, умоляю. Кто же этот гад, эта змея подколодная?
Следователь раскрывать источник сведений не стал, собрал бумаги в картонную папку и вышел из номера, а потом на улицу. Он не спал с раннего утра, сначала побывав на пожаре, а потом выясняя в больнице, что за люди сгорели, четыре часа обходил соседей Фёдора Мельника, тщетно пытаясь найти автомобиль и хоть что-то выяснить, а потом поехал сюда, разбираться с нетрудовым элементом, и даже поесть толком не успел. Электрические фонари освещали мостовую, со стороны Цветника доносились пьяные вопли курортников, запоздалый трамвай прогрохотал в сторону Провала, вместо людей он вёз какой-то груз, Можейко поёжился — ночи становились всё холоднее, до наступления осени оставались считанные дни. В прокуратуру возвращаться не хотелось, он решил, что занесёт папку на работу утром, и направился в сторону набережной. На углу Карла Маркса и Советской он увидел высокого человека, разглядывающего гостиницу.
— Это опять вы, гражданин, — сказал следователь, — здравствуйте. Ищете кого-то?
— Добрый вечер, говорят, счетовод у Свирского пропал, — Травин приветливо кивнул. — Вы, наверное, по его душу приходили? Помощник его, Гришка Розанов, половине города разболтал, что Парасюк пропал вместе с деньгами. Теперь если не вы его найдёте, то блатные постараются.
Можейко плюнул.
— Вот ведь решето, а не человек. Вы-то сами его когда видели, Парасюка, в смысле?
— А вот вчера, он отсюда вместе с артисткой Малиновской уезжал. А водителем у них был Генрих Липке, знаете такого?
