— Это, значит, чтобы вы не завшивели раньше времени, — грубо рассмеялся мужчина. — Пользуйтесь аккуратственно, часто менять не будем. А ну пошла вон.
Незнакомка быстро полезла наверх, там она на секунду остановилась, обернулась к Варе и провела большим пальцем по горлу, а потом скрылась. Мужчина закрыл клетку.
— Эта что, спит, болезная? — он кивнул на Зою. — Не померла?
— А вот если бы померла, тогда что? — с вызовом спросила Варя.
— Этого тебе, девонька, лучше не знать.
Мужчина на этот раз смеяться не стал, отцепил от крюка фонарь и запер за собой крышку люка.
Глава 18.
К тому моменту, как в дверь постучали, Сергей успел расчертить большой лист бумаги кружочками и стрелками, этому несколько лет назад его научила Кольцова, ей так лучше думалось. Травин мог держать подробности в голове, но подумал, что лишними записи не будут.
В центре он написал «Свирский», отвёл от режиссёра линию вниз, и подписал «Лукич». Счетовода он зачеркнул одной косой линией, рядом вывел «Беляев», и того зачеркнул двумя. Мёртв. Подумав, он Лукича и Беляева соединил пунктирной линией, Парасюк пропадал несколько раз, но одновременно с кем-то ещё только два. Второй раз — Малиновская и Зоя, они появились с другой стороны от счетовода, их тоже перечеркнула косая линия и знак вопроса. Надписи «Карьер», «Генрих», «Фёдор» и «Гостиница» он разместил вверху, от Генриха пошли две линии — к карьеру и счетоводу, от Фёдора — к гостинице и Малиновской, гостиница соединила практически всех. Наверняка начинать надо было с неё, точнее с тех, кто мог быть замешан — коридорный с крысиным лицом, швейцар, наверняка кто-то ещё, о ком пока что Травин не знал.
Он постучал по Свирскому, и над линией, которая соединяла того со счетоводом, написал «деньги». Помреж Гриша сказал, что режиссёр и Лукич собирались что-то делить, наверняка не всё, что выделялось на картину, шло именно на неё, кое-что и в карманах оседало. То есть Лукич этот вполне мог вытолкнуть Свирского из окна, а тот в отместку счетовода утопить. Или гипсом забить до смерти. Только зачем это делать режиссёру, Сергей объяснить не мог, да и счетовод был человеком хлипким, скорее уж нанял кого-нибудь, да вот того же Беляева.
Молодой человек досадливо поморщился, Лукича надо было сразу писать в середину. Подумав, Фёдора и Генриха он тоже соединил — у первого был на Малиновскую зуб, второй, если что-то произошло, в этом участвовал. Ещё у Генриха был помощник, пацан, его Сергей загнал в угол, обозначив мини-Генрихом, парнишка и на вокзале отметился, во время съёмок, и у гостиницы во время отъезда. Неспроста.
— Иду, — крикнул Травин.
Лиза должна была подойти с минуты на минуту, но девочка бы стучаться не стала. Он распахнул створку, на пороге стояла соседка, Маша Горянская.
— Я хотела с вами поговорить, Сергей, — женщина решительно шагнула в комнату.
— С Толей что-то случилось?
— Нет, с ним всё в порядке, — она села на стул, сложив руки на коленях и строго глядя на Травина, — спасибо, что вытащили мужа на охоту. Правда, он мне все уши прожужжал, как вам было хорошо и как он здорово отдохнул, в отличие от предыдущих дней, и нога у него снова разнылась, но я как-нибудь переживу. Речь пойдёт о Лизе.
— С ней что? — Сергей был уверен, случись что серьёзное, ему бы сказали сразу.
— Я с ней поговорила.
— Вы не поверите, я с ней тоже разговариваю. Правда, раньше с этим были проблемы, но сейчас всё наладилось?
— Проблемы? — Маша не поняла.
— Когда я её подобрал, она вообще ничего не говорила. Думали, немая.
— Вот. Когда вы сказали, что подобрали девочку, я думала, обычную беспризорницу. А оказывается, на её глазах её дядю и тётю убили, а потом она одна в этом доме жила, считай, на месте преступления.
— Ну я вам так скажу, родственники те были одно название, они её кем-то вроде прислуги держали, не думаю, что этот случай её жизнь ухудшил, скорее наоборот.
— Да, она мне рассказала. Ей ведь всего восемь? А выглядит на десять почти, и очень умная, не чета моим оболтусам, те хоть и старше, а рядом с ней словно малыши.
— Мария Алексеевна, — Сергей улыбнулся, — вы вокруг да около не ходите.
— Хорошо, — гостья выдохнула, — в общем, девочке нужна мать. Постойте, я скажу. Вы, выходит по всему, живёте опасной жизнью, с бандитами воюете, я думала, простой почтовый служащий, а оказывается, и в милиции служили, и стрелять приходилось после этого. Она, кстати, уверена, что это вы убийц её дяди и тёти казнили, а не милиционеры. Говорит с гордостью, как будто это само собой разумеется. А ещё отыскали тех, кто убил вашу сотрудницу, и Лиза уверена, что и их вы наказали со всей строгостью. Я не буду вас осуждать, наше советское правосудие иногда слишком мягкотело, когда дело касается воров и убийц, но такая жизнь не для неё. Мало того, что у вас на неё нет достаточно времени, представьте, что будет, если с вами что-то случится.
Травин рассмеялся.
