Я подумала о том, что уже совсем скоро Анжела упорхнет из родного гнезда, переедет к отцу. И моя материнская миссия на этом закончится. Дальше дочь будет жить по своей программе, с минимальным моим включением в нее. Как я стану обходиться без Анжелы, не представляю; такое чувство, что у меня ампутирует в теле какой-то жизненно важный орган.
Я подумала, что совсем расклеилась, и не мешало бы собраться. Вот только что для этого надо сделать? Ко мне пришла мысль посетить Миркина. Давно у него не была, как он там поживает? Не пора ли прибраться, что-нибудь приготовить? Восемьдесят лет — не шутка, человек в таком возрасте нуждается в постоянной заботе. А кроме меня, ее обеспечить некому.
Почему-то я решила не звонить ему предварительно, а просто нагрянуть, как ураган или дождь. Зашла в магазин, купила обычный суповой набор — и поехала. Позвонила в дверь, она долго не открывалась, и я даже забеспокоилась — не случилось ли с ним что-нибудь. Но тут она по старчески заскрипела, и на пороге появился хозяин квартиры.
— Яков Миронович, я к вам в гости. Не прогоните?
— Очень рад вам, Марта Игоревна. Даже недавно думал, куда вы пропали?
— Я ездила в Москву. Я вам все расскажу.
В квартире к некоторому моему удивлению было довольно чисто; по сравнению с первым моим визитом пыли и грязи было намного меньше. Уж не появился ли у него кто-то, кто заботится о нем? Удивительно, но я почувствовала в сердце укол ревности.
— Вы смотрите, чисто ли у меня? — догадался Миркин. — Вчера собрался с силами и протер пыль и вымыл пол. Оказалось, что я еще способен на такие подвиги.
— Но вряд ли это относится к приготовлению обеда. Если не возражаете, я этим займусь.
Так как возражения не последовало, я прошествовала на кухню и приступила к готовке. Я заранее решила ничего особенно не выдумывать, а просто сделать что-нибудь незатейливое, например, куриный суп. Тем более, он у меня получался хорошо, мои домочадцы всегда его ели с большим аппетитом.
Миркин сел неподалеку от меня и наблюдал за моей кулинарной деятельностью.
— Марта Игоревна, вы же пришли не только сварить мне суп, но и о чем-то поговорить, — услышала я его голос.
Я обернулась к его обладателю.
— Вы правы, у меня накопились вопросы, на которых я не могу найти ответы.
— Думаете, я их знаю?
Я кивнула головой и продолжила резать бедную курицу.
— А кто, если не вы. Вы самый мудрый человек, с которым меня сталкивала жизнь.
— Положим, — не стал оспаривать мой тезис Миркин. — Но мудрость — это совсем не всезнание.
— Что же тогда?
— Главная особенность мудрости в том, чтобы знать как можно больше о том, чего ты не знаешь. Когда у человека есть такое представление, он сильно меняется к лучшему, смотрит на себя и на окружающий мир более реалистично. А вот иллюзия всезнания делает его хуже.
Я задумалась над его словами, для меня они прозвучали неожиданно. До сих пор я полагала, что мудрость — это как раз знать и понимать, как можно больше. А оказывается, как можно больше понимать, чего ты не знаешь. Согласитесь, звучит как-то непривычно.
— Возможно, вы правы. И все же у кого мне спрашивать о том, что меня волнует, как ни у вас.
— Хорошо, что вас беспокоит?
— Самые разные вещи.
— Так много сразу, — на миг улыбнулся Миркин. — Но всегда надо с чего-то начинать.
— Согласна, — вздохнула я. — Тогда начну с дочери.
— Ее, кажется, зовут Анжела.
— Да, Анжела, — подтвердила я. — Так вот она мечтает сниматься в сериалах, как ее отец. Хочет стать знаменитой и богатой.
— Это плохо? — спросил Миркин.
Я резко повернулась к нему.
— Вы так не считаете?
— Я спросил вас.
— В том-то и дело, что не знаю. Но внутри меня все противится этому желанию. А вот аргументов, почему это плохо, нет. Точнее, есть, но мне самой кажется, что они не слишком убедительными. Я хочу вас, Яков Миронович, попросить об одной вещи, хотя, возможно, она вам покажется странной.
— Не беспокойтесь, просите.
— Я вам буду говорить, что меня беспокоит или мучит, почему я поступаю так, а не иначе, а вы мне будете объяснять причины и мотивы всего, что со мной происходит. Я не слишком многого прошу?
— Наоборот, вы просите то, что и следует просить.
— Да? — удивилась я. — Почему вы так считаете?
— Причины и мотивы большинства поступков, которые совершает человек, чаще всего не понятны ему или он интерпретирует их не верно. А то, что вы хотите в этом разобраться, меня даже очень радует. В своей жизни я встречал немного людей, испытывающих такие желания.
— Не знала, что нас так мало. Впрочем, вы правы. Но так объясните, почему я так противлюсь этому желанию дочери?
— Я вам говорил, дорогая, Марта, что по основной своей профессии я культуролог.
— Я помню, Яков Миронович.
— Это помогает глубже проникать в суть вещей. В свое время я стал востребованным театральным критиком не только потому, что разбирал постановки, а потому, что объяснял их в контексте развития мирового искусства и культуры. Хотя ради справедливости следует сказать, что не всем это нравилось.
— Мне нравится. Тогда объясните в контексте мирового искусства и культуры, почему мне не нравится затея дочери?