— Где ты была так долго? — поинтересовался Эрик.
Я знала, что мой ответ ему не понравится, но врать мне совсем не хотелось.
— Была у Миркина, — кратко ответила я, надеясь, что других вопросов на эту тему мой гражданский муж задавать не станет. Но я ошиблась.
— Что ты там делала? Ты уже ходила к нему, пользы никакой. На кой черт снова к нему таскаться?
— Я сварила ему суп.
От изумления у Эрика даже не сразу вернулась такая полезная функция организма, как речевая.
— Я правильно тебя понял: ты варила ему суп.
— Больше некому, сын за границей, других родственников нет, а сам он варить суп не в состоянии.
— Ты-то ту причем. Пусть наймет домработницу.
— Он живет на одну пенсию, ему это не по карману.
— Это его проблемы. Ты будешь варить суп, а он будет писать про наш театр разгромные статьи. Я верно понимаю, что воздерживаться от них он не обещает.
— Верно, — подтвердила я.
— Марта, у тебя мозги на месте? Он наш враг! Понимаешь, самый настоящий враг. После каждой его статьи у нас становится меньше зрителей.
Еще никогда я не видела Эрика в такой ярости, он буквально, словно чайник, весь кипел от нее.
— Его статьи тут ни причем, просто зрителям не интересны наши постановки, — возразила я.
— Разумеется, а как иначе, ведь это я ставлю большинство спектаклей. Значит, это моя вина, я бездарный режиссер. Это он внушает тебе такие мысли?
— Нет, это ты сам так говоришь. Человек хотя бы раз в жизни должен сказать о себе правду.
Едва из моих уст вылетела эта фраза, как я тут же сильно пожалела о ней. Если до этой минуты Эрик кипел как чайник, то теперь — как ядерный реактор.
— Это не я сказал правду, это тебя, наконец, прорвало, и ты сказала то, что по-настоящему думаешь обо мне. Спасибо, женушка. Всегда полезно лишаться иллюзий.
Эрик встал и в чем был выбежал из квартиры. Мы с Анжелой остались одни. Я чувствовала растерянность, так как совсем не ожидала такого исхода разговора. У меня и в мыслях не было ссориться с ним. И вдруг это произошло, да еще на глазах у дочери.
— Ну, мама, ты даешь, — сказала Анжела. — Зачем ты ходишь к этому Миркину. Я слышала, что он не совсем нормален.
— От кого?
— В театре говорили.
— А кто именно?
Анжела несколько мгновений колебалась.
— Тетя Аглая. Они с Эриком о нем говорили. Я случайно услышала.
Меня это не удивило. В жизни все устроено закономерно, а потому не стоит дивиться такому высказыванию со стороны Аглаи.
— Он не сумасшедший, он очень умный человек. Самый умный их всех, кого я знаю. А умных людей дураки всегда считают сумасшедшими.
Я понимала, что только что сказанное мною не имеет для Анжелы никого значения. Поэтому я перешла на другую тему.
— Доченька, хочу поговорить с тобой об очень важном.
Анжела с опасением посмотрела на меня.
— И о чем же?
— О твоем намерении отправиться в Москву учиться. Если у тебя не пропало желание, то я не стану возражать.
— Это правда? — недоверчиво посмотрела на меня Анжела.
— А что тебя так удивляет?
— Думала, никогда мне не разрешишь.
— Почему?
Анжела замялась с ответом.
— Я не знаю. Просто мне так казалось. Да и на папу ты, наверное, сильно обижена.
— А ты нет?
— А чего обижаться, он же тебе помогал. А теперь хочет и мне помочь.
Я кивнула головой, возразить было нечем.
— Будешь жить в его доме, он у него большой, — сообщила я.
— Здорово! Разве можно обижаться на такого папу.
Действительно, нельзя, мысленно проговорила я.
— Мы еще поговорим на эту тему, — сказала я. — А пока надо готовить ужин, ты же захочешь есть?
— Уже хочу.
— Тем более.
Что-то я сегодня не отхожу от плиты, вдруг посетила меня мысль.
Часы показали десять, затем, следуя заложенной в них программе, двинулись дальше и показали одиннадцать часов. А Эрика как не было, так и нет.
Сначала меня не слишком сильно тревожило его отсутствие; я решила, что ему надо успокоиться, и когда это случится, он вернется домой. Но время шло, а мой гражданский муж все не возвращался. Тогда я стала беспокоиться. Ко мне пришла мысль, что, возможно, наша размолвка гораздо более глубокая, чем я предполагала.
Если Эрик не вернется ночевать, то где он может провести ночь? Я стала прикидывать такие потенциальные места. И вскоре пришла к выводу, что, скорее всего он будет спать в театре, в своем кабинете. В нем стоит уютный кожаный диван вполне пригодный, чтобы нормально провести ночь.
О потребительских свойствах этого дивана я судила не понаслышке, несколько раз мы с Эриком занимались на нем любовью. Правда, это было довольно давно, но воспоминания о тех счастливых минутах еще не изгладились из моей памяти.
Я заглянула в комнату дочери, убедилась, что она спит, после чего вышла на улицу и заказала такси. И через несколько минут уже мчалась к театру.
Я вышла из машины и оглядела здание театра. Единственно святящее окно было как раз в кабинете главного режиссера. Мысленно я похвалила себя за то, что правильно вычислила местонахождение гражданского мужа. Значит, со мной еще не все так плохо.