От неожиданности он поперхнулся, и изрядная часть изысканного напитка пролилась на рубашку. Кстати, довольно дорогую; я это хорошо знаю, так как сама купила ее на его день рождения.
— И вообще, как она в сексе? — продолжила я расспрос.
— Марта, давай не будем об этом, — попросил Эрик, вытирая рубашку. — Испортил твой подарок, — с грустью произнес он.
— Не огорчайся, если попросишь, Аглая подарит тебе целую дюжину рубашек.
— Да, причем, тут рубашки, — неожиданно раздраженно проговорил Эрик. — Если мы уж начали такой разговор, то давай вести его по существу.
— Давай, — не стала я возражать. — Что можешь сказать по этому самому существу?
Эрик молчал, по его виду я видела, что он накапливает решимость.
— Наша семейная жизнь, к большому сожалению, подходит к концу, — произнес он слова, которые я хотела и боялась услышать.
— Подходит, — согласилась я. — Как будем ее заканчивать? Может быть, красочным салютом?
— Если честно, я еще не думал об этом.
— Давай подумаем вместе.
Эрик кивнул головой.
— Я не знаю, как заканчивать семейную жизнь, это у меня первый раз. А у тебя уже есть такой опыт.
Это он явно намекал на финал моего брака с Ильей.
— Разойтись, Эрик, не сложно, вопрос в другом: кто и куда пойдет?
— Ты говоришь о квартире, — на всякий случай уточнил он.
— О чем же еще, дорогой. У нас на всех одна квартира, другого жилья ни у кого нет. Правда, возможно, оно есть у Аглаи.
Эрик с удивлением взглянул на меня.
— Намекаешь на то, что я могу уйти к ней?
— Почему же только намекаю, могу сказать и открытым текстом.
— Ты разве не знаешь?
— Что именно?
— Что у Аглае нет своего жилья, она живет с родителями. Ты же должна помнить ту историю.
Я напрягла память, но никаких историй про жилье Аглаи она не выдала.
— Я не знаю, про какую историю ты говоришь.
— Странно, о ней гудел весь театр.
— Я не гудела. Расскажи.
— Она была замужем, жила в квартире, которой формально владел муж. И когда они стали разводиться, он буквально выгнул ее на улицу. Она даже ночевала некоторое время в театре. Потом ее пустили к себе родители. А у них совсем маленькая двушка. Аглая живет в комнате в десять метров. Я был в ней, там больше никто не поместится.
— В самом деле, странно, что я об этой истории ничего не слышала. Она как-то прошла мимо меня. Значит, этот вариант отпадает.
— Да и с чего ты взяла, что мы собираемся жить с ней вместе, — проговорил Эрик. — По крайней мере, этот вопрос мы не обсуждали.
— Понимаю, у вас разговоры исключительно на творческие темы. А в редких перерывах целуетесь, чтобы вдохнуть новую струю в такие беседы. Я бы тоже так хотела.
— Послушай, Марта, давай не устраивать из нашего обсуждения ни цирка, ни трагедии. То и другое непродуктивно.
Пожалуй, тут Эрик был прав, я поддалась эмоциям и немного пошла в нашем разговоре не туда, стала выпускать из себя чересчур много иронии.
— Согласна. Но драма — это подходящий для нашего разговора жанр.
— Согласен, — кивнул он головой. — Но мы как-то не очень к ней движемся.
И тут Эрик был прав. Надо, в самом деле, продвигаться вперед быстрей.
— Наша история в чем-то повторяет историю Аглаи, — сказала я. — Как у ее мужа, наша квартира так же записана на тебя. Надеюсь, нас ты на улицу не выставишь?
— Неужели ты такого мнения обо мне?
— Пока лучшего, но кто знает. Сколько у нас в театре прошло пьес о непредсказуемости человеческой природы.
— Это не тот случай, — даже чересчур поспешно произнес Эрик.
— Эту квартиру придется продать, а на полученные деньги купить две другие. Тебе однокомнатную, нам с Анжелой, так как нас двое — двухкомнатную.
По лицу Эрика я сразу почувствовала, что этот вариант ему не нравится.
— Но если мы поженимся с Аглаей, нас тоже будет двое, — возразил мой уже почти бывший гражданский муж. — К тому же она мечтает о ребенке.
— Вы уже и ребенка запланировали. Быстро это у вас. Но это уже ваши проблемы, к дележу нашей квартиры они отношения не имеют.
— Я не согласен, — вдруг непривычно резко возразил Эрик. — Я не могу ни смотреть вперед.
— Если я правильно тебя поняла, себе ты хочешь двухкомнатную, а нас с дочерью запихнуть в однушку.
— В конце концов, мой вклад в покупку нашей квартиры больше, чем твой.
— Мы тогда не считали, чьи это деньги, вернее, считали, что они общие.
— Тогда — да, но сейчас все по-другому. И придется учитывать этот фактор.
Меня вдруг пронзила догадка.
— А ведь это не ты сейчас говоришь, а Аглая. Она тебя настропалила.
По лицу Эрика я поняла, что дело обстоит именно так, как я сказала. Получается, что Аглая хочет оставить меня не только без ролей и мужа, но и без квартиры. А что, если уж мстить, то по полной программе.
Я встала из-за стола. И зачем я только старалась с ужином? Приготовила еду, вино купила. Вот дура!
— Я не согласна с таким раскладом, — заявила я. — А пока пойду спать.