— Хочу другого. Хочу, чтобы вы потеряли только то, что вам мешает, сжимаешь клещами вашу грудь, и обрели то, что позволит ее вам расправить. Не могу обещать, что это будет легко, но когда такое случится, вы ощутите необычайный прилив сил. Сейчас вы их почти все целиком расходуете на то, чтобы бороться с собой и с внешними обстоятельствами. Поэтому вам так трудно и не комфортно, вас преследует ощущение, что все, что вы делаете, напрасно и только вам вредит. Пока вы от него не избавитесь, даже не надейтесь, что вам станет легче.
Я почувствовала, что больше не в состоянии продолжать этот разговор, он слишком действует на меня изнурительно.
— Яков Миронович, я вас накормила, могу с чистым сердцем отправиться восвояси. Супа вам хватит еще на два дня, и есть на ужин котлеты. С голода точно не умрете.
— В наше время, дорогая Марта, люди умирают не от того, что им нечего есть, а от того, что они не знают, как им жить, — произнес Миркин.
Я посмотрела на него и двинулась к двери из квартиры.
Случилось то, что должно было случиться. Но нельзя сказать, что меня это сильно поразило или потрясло, скорее я восприняла это событие даже с некоторым облегчением; по крайней мере, в один миг стало больше определенностей.
Перед тем, как отправиться домой, я решила заглянуть в кабинет к Эрику. Намерение было самое что ни на есть невинное и даже похвальное, хотела спросить у него, что приготовить на ужин.
С тех пор, как наши отношения охладели, я стала лучше кормить своего гражданского мужа. Почему я так поступала, не понимала сама. Желание восстановить наше совместное проживание на прежнем уровне не испытывала, скорее, я внутреннее готовилась к тому, что рано или поздно мы окончательно разбежимся. Все шло в этом направлении, и если бы не квартирный вопрос, я бы сама предложила расстаться.
Тем не менее, подчиняясь какому-то странному импульсу, я стала так хорошо кормить Эрика, что он не переставал нахваливать мои выдающиеся кулинарные таланты. И если раньше он нередко ел в кафе и в ресторанах, то теперь старался это как можно чаще делать дома.
Так вот, я вошла, не постучавшись в кабинет главного режиссера, и застала там следующую картину: Эрик и Аглая сидели на том самом кожаном диване, где мы когда-то занимались любовью, и страстно целовались. Причем, так страстно, что не сразу заметили мое появление. Мне даже пришлось слегка кашлянуть, дабы оторвать их от этого захватывающего занятия и привлечь внимание к своей скромной особе.
Участники этого целовального действа спешно отодвинулись друг от друга. Но было поздно, говоря языком следователей, преступники были застигнуты на месте преступления, точнее, прелюбодеяния.
Самое интересное, что каждый целующийся повел себя по разному; Эрик был явно смущен и обескуражен, что было видно по выражению лица, а вот Аглая, наоборот, смотрела на меня с откровенным вызовом.
Я решила, что стану вести себя с достоинством, иначе говоря, не изображать из себя жертву.
— Извините, что помешала, — как ни в чем ни бывало произнесла я, — но у меня неотложное дело, хочу, Эрик, узнать, что тебе приготовить на ужин?
Я видела, что мои слова произвели на него должное впечатление, он едва не затрясся. Ничего подобного услышать от меня он явно не ожидал.
— Какой ужин? — переспросил он, при этом его голос прозвучал хрипло.
— Наш, семейный. Или у тебя другие планы и ты не придешь домой?
— Приду, — проблеял он.
— Тогда что приготовить?
— Все, что захочешь.
— Заказ принят.
На этом наш диалог завершился, и я вышла из кабинета главного режиссера театра.
Вы, наверное, удивитесь, и, может, даже не поверите, но я, в самом деле, приехав домой, занялась приготовлением ужина. Но прежде, не поскупилась и в супермаркете возле дома приобрела бутылку дорогого вина. За годы совместной жизни я хорошо изучила вкусы Эрика и точно знала, что оно ему понравится. Правда, не была уверенна, что в этот раз в силу сложившихся обстоятельств ему захочется насладиться изысканным напитком.
Ужин был готов, но Эрик запаздывал. Голодная Анжела несколько раз заглядывала на кухню и спрашивала, когда сядем за стол. Я снова и снова просила ее обождать.
Эрик заявился довольно поздно. Он как-то неуверенно зашел в квартиру и стал топтаться у порога. Я вышла к нему.
— Эрик, ужин готов. Переодевайся, мой руки и пойдем ужинать. Я выполнила твой заказ, сделала то, что захотела сама.
Пока с нами за столом сидела Анжела, я воздерживалась от разговора на острые темы. Хотя, признаюсь, язык просто чесался начать о них говорить. Наконец, насытившись, дочь ушла к себе.
— Что-нибудь хочешь еще? — заботливо поинтересовалась я.
Эрик, в какой уже за раз за ужин как-то затравлено посмотрел на меня.
— Спасибо, ты меня прекрасно накормила.
— Тогда выпьем еще вина, это же твое любимое.
По лицу Эрика я видела, что в данный момент вино ему в горло не идет, но отказать мне он не решился.
— Как целуется Аглая? Лучше меня? — спросила я как раз в тот момент, когда вино из бокала лилось ему в рот.