– Для вас так много значат ваши умственные способности, мистер Эда-а-алджи?
Молчание.
– Хотите быть умнее всех, да?
Молчание.
– И выказывать свое интеллектуальное превосходство?
Молчание.
– Капитан – это вы?
Молчание.
– Расскажите подробно, где вы были вчера.
– Вчера. Утром, как обычно, поехал на работу. Весь день провел у себя в конторе на Ньюхолл-стрит, только вышел на Сент-Филипс-Плейс, чтобы там съесть взятые из дома бутерброды. Вернулся с работы, как обычно, около половины седьмого. Завершил кое-какие операции…
– Какого рода операции?
– Юридические, которые не успел закончить в течение рабочего дня. Связанные с оформлением прав на небольшой земельный участок.
– А потом?
– Потом вышел из дома и направился к сапожнику, мистеру Хэндсу.
– С какой целью?
– На примерку ботинок.
– Мистер Хэндс – ваш соучастник?
Молчание.
– Ну и?..
– И во время примерки с ним побеседовал. Потом немного прогулялся. А к половине десятого вернулся домой, чтобы успеть к ужину.
– Где вы прогуливались?
– Неподалеку. По улицам. Я ежевечерне выхожу пройтись. И никогда не продумываю маршрут загодя.
– Значит, вы направились в сторону шахты?
– Нет, вряд ли.
– Да ладно, Джордж, не глупите. Вы сами сказали, что ходите разными маршрутами, но не задумываетесь, какими именно. Одна дорога ведет из Уэрли в сторону шахты. Почему бы вам было не пойти в том направлении?
– Дайте сообразить. – Джордж сжал пальцами лоб. – Вот, вспомнил. Я шел по дороге на Чёрчбридж. Затем свернул на Уотлинг-Стрит-роуд, оттуда – на Уок-Милл и дальше – по дороге, до фермы Грина.
Кэмпбеллу подумалось, что для человека, который идет куда глаза глядят, это весьма подробные воспоминания.
– И с кем вы встречались на ферме Грина?
– Ни с кем. Я туда не заходил. С хозяевами я незнаком.
– А с кем вы встречались во время прогулки?
– С мистером Хэндсом.
– Нет. С мистером Хэндсом вы встретились еще до прогулки.
– Мне сейчас уже не припомнить. Разве вы не посылали специального констебля за мной шпионить? Если вам нужен полный отчет о моих перемещениях, спросите своего человека.
– Да, непременно, будьте уверены. И не только его одного. Значит, после прогулки вы сели ужинать. А потом опять вышли из дому.
– Нет. После ужина я лег спать.
– А ночью встали и вышли на улицу?
– Нет, я же назвал вам время, когда выходил.
– Во что вы были одеты?
– Во что был одет? В ботинки, брюки, пиджак, плащ.
– Как выглядит плащ?
– Короткий, саржевый, синего цвета.
– Тот, что висит у кухонной двери, где вы оставляете башмаки?
Джордж нахмурился:
– Нет, там висит старая домашняя куртка. А уличную одежду я вешаю на стойку в прихожей.
– Тогда почему ваша куртка, висевшая у кухонной двери, оказалась влажной?
– Понятия не имею. Я не прикасался к ней много недель, а то и месяцев.
– Вы надевали ее не далее как вчера. Мы можем это доказать.
– Тогда это вопрос уже судебной юрисдикции.
– На одежде, в которой вы разгуливали вчера ночью, обнаружены волоски животного происхождения.
– Исключено.
– Значит, вы называете свою мать лгуньей?
Молчание.
– Мы попросили вашу мать предъявить нам одежду, в которой вы уходили из дому вчера вечером. Она так и сделала. На отдельных предметах вашего гардероба обнаружены волоски животного происхождения. Как вы это объясните?
– Ну, я ведь живу в деревне. За свои грехи.
– При чем тут грехи? Вы не доите коров, не подковываете лошадей, правда?
– Это самоочевидно. Я мог облокотиться на калитку какого-нибудь выпаса.
– Минувшей ночью шел дождь, и утром ваши ботинки еще были сырыми.
Молчание.
– Я задал вам вопрос, мистер Эда-а-алджи.
– Нет, инспектор, это не вопрос, а тенденциозное утверждение. Вы осмотрели мои ботинки: стоит ли удивляться, что я промочил ноги? На улицах в это время года слякоть.
– Но на лугах слякоти еще больше, да к тому же минувшей ночью шел дождь.
Молчание.
– Значит, вы отрицаете, что выходили из дома от половины десятого вечера до рассвета?
– До более позднего часа. Я выхожу из дома в семь двадцать.
– Но доказать этого, очевидно, не можете.
– Напротив. Мы с отцом спим в одной комнате. Каждый вечер он запирает дверь.
У инспектора отвисла челюсть. Он посмотрел через стол на Парсонса, который вел протокол и сейчас дописывал последнюю фразу. Кэмпбелл по опыту знал, что алиби бывает весьма шатким, но такое…
– Не могли бы вы повторить, что сейчас сказали.
– Мы с отцом спим в одной комнате. Каждый вечер он запирает дверь.
– И когда же у вас был заведен такой… порядок?
– Когда мне исполнилось десять лет.
– А нынче вам сколько?
– Двадцать семь.
– Понятно. – На самом-то деле, Кэмпбеллу было непонятно. – И ваш отец… заперев дверь… вам известно, куда он убирает ключ?
– Никуда не убирает. Ключ остается в замочной скважине.
– Значит, вам не составляет труда выбраться из комнаты?
– Мне ни к чему выбираться из комнаты.
– А по естественной надобности?
– Под кроватью стоит ночная ваза. Но я ею не пользуюсь.
– Никогда?
– Никогда.
– Так-так. Ключ всегда остается в замке. Значит, вам даже не приходится его разыскивать?
– Отец спит весьма чутко, да к тому же в последнее время его мучает люмбаго. Он легко просыпается. А ключ в замке проворачивается со скрежетом.
