– Тридцать четвертый район. Мы, кстати почти соседи. У тебя, напомни…
– Ну…
– Двадцать девятый район. – Вспомнил досье. Тут же спросил: – Эта старая помойка за площадью еще стоит?
И тут Ники совсем растерялась. Это же надо было создать легенду, у которой много общего с Риком Хикманом!
– О чем ты?
– Клуб за площадью на тридцатой, совсем рядом с твоим районом. Старейший в городе. Он еще стоит?
– А, ты про этот клуб… – лгала Ники. – Я как-то не интересовалась его судьбой…
Трасса была идеальной до самого гетто, даже сам район выглядел очень даже ничего. Выглядел приличным, без разрухи и грязи. Торгуют мужчины и женщины, на детских площадках играют дети, дроны-уборщики собирают мусор и чистят фасады.
Ехали все утро. Уже был день. И поскольку над восьмым районом не было купола, как в сердце Примаса, здесь с неба сыпался дождь и были темными тучи.
– Насколько здесь опасно? – спросила Ники, осматриваясь вокруг.
– Не опаснее районов, откуда мы с тобой родом, – подразумевал Квартас.
Припарковав машину у ресторана, Хикман, строго посмотрев на Ники, сказал:
– От меня ни на шаг. Человеку на «золотых воротах» дашь руку для идентификации. Ничего не бойся. Система, не обнаружив твоего гражданства, даст нам зеленый свет.
– Не обнаружит гражданства? – не поняла Ники.
– «Безродные» – их клиенты.
У Ники возникли еще вопросы, но не стала их задавать. Решив действовать по ситуации, просто сказала:
– Ладно.
– Тогда вперед, Арум.
Двери разрезало по косой и две половинки разъехались. Ники поднялась из машины, пошла рядом с Хикманом. Тот вдруг сказал:
– Сыграем пару.
– Что? – растерялась Ники.
– Без соплей, – тихонько напомнил Хикман. Пояснил: – Мы странно будем смотреться в таком месте «просто друзьями».
В ресторане много посетителей. Некоторые из мужчин и женщин коротко обратили к ним взгляд, а вот строгий персонал ресторана наблюдал очень внимательно.
Хикман и Ники бок о бок шли по широкому «коридору» вдоль больших столов.
Дорогой ресторан со своими постоянными клиентам. А вот они с Хикманом новые лица.
– Колени не дрожат, Арум? – когда девушка стала заметно нервничать, Хикман на ходу обнял ее за талию.
– Нет.
Став еще ближе, совсем тихо проговорил:
– «Золотые ворота», – взглядом показал на золотые узкие двери с верзилой метра два вширь на посту. – Сразу тяни ему руку, как будто делала это уже тысячу раз.
Верзила не должен идентифицировать Хикмана, такова задача.
Подошли к «воротом» и Ники сразу протянула верзиле руку. Сделала это уверенно, как и сказал Хикман, как если бы делала это уже тысячу раз, в противном случае, заподозрив что, верзила запросто сломает руку.
После идентификации проговорил в нос:
– Проходите.
Ники и Хикман прошли в открытую дверь.
Теперь была понятна причина ночного звонка Хикмана – если как-то использовать безгражданское положение Ники, то именно сейчас. Потому как со следующей недели Ники – гражданин Примаса.
За золотыми воротами тоже столы и за ними посетители, но другие. С дерзкими взглядами и в простоватой одежде. Дети улиц. В некоторых Ники узнала кочевников. Были те, что с цветными татуировками, не с черно-белыми, как видела до этого…
К Хикману и Ники целенаправленно приближалась женщина с высокой прической и в красных шелках. Взгляд у нее любопытный и очень острый. Она смотрела на Хикмана, который в этот самый миг в стороне увидел что-то.
– Отвлеки их, – сказал Хикман, двинувшись в ту сторону.
– Э… Рик, – позвала обескураженная приказом Ники.
Тем временем женщина ускорила шаг, с недоверием посмотрев на Ники.
– Куда пошел ваш друг? – потребовала с холодком в голосе.
– Он в нетерпении, – поняв, что за золотыми воротами наверняка принимают запретные вещества, сказала Ники. – Ну, вы понимаете…
– В нетерпении чего!? – окончательно потеряв доверие к Ники, взвизгнула женщина, когда Хикман скрылся за одной из боковых дверей. – Это служебное помещение!
За Хикманом уже торопился персонал.
Оказавшаяся в тупике Ники, выхватив из-за пояса под курткой пистолет, подняла дуло к потолку и заявила очень громко:
– Всем оставаться на местах!
– Всем оставаться на местах!
В то время как женщина с высоченной прической отшатнулась от Ники, откуда-то из глубины зала раздался бодрый веселый голос:
– Воу-воу, остынь, – из темноты затемненных мест с посетителями вышел Хойт с гримом на лице.
Ники поразилась этой встрече, но не подала вида. Или думала, что не подала…
– Малышка, ты совсем изголодалась, – нарочито театрально сверкнув взглядом, приблизился к ней Хойт с нагоняющим жути гримом. Длиннющая улыбка резала линию тяжелых скул, а глаза на белом лице выглядели как дьявольская бездна.
Он был в образе, и Ники не стала ему мешать. Если он поможет избежать глупой перестрелки – флаг ему в руки, пусть делает что хочет.
И он сделал…
Вынув из-за пазухи бордового пиджака коробочку, молниеносным отработанным движением зачерпнул белую мазь и указательным пальцем с силой провел по губам и даже по зубам опешившей от происходящего Ники. Выпучив глаза, девушка закашлялась.
