– Эдгара Дега! – заявила она, и ее понесло. – Смотрите, сколько их у меня! Я не хотела вешать их дома, потому что моя комната кажется неживой идеальной картинкой из журнала интерьеров, и вообще мама запрещает вешать плакаты или что бы то ни было. Поэтому я привезла все сюда.
Артур поставил фильм на паузу и встал с постели.
– Тебе помочь?
– Если хочешь, – улыбнулась она.
– Что надо делать? – спросил я и тоже встал.
– Развесить всю стопку, тут много всего.
– Балерины? Ты увлекаешься балетом?
– О нет! Я имею в виду, я люблю балет, он очень изящный, чувственный. Но в данном случае мне нравится художник, то, как он показывает закулисье, репетиции… Смотри, это портреты.
– Красиво, – пожав плечами, сказал я, и она довольно кивнула:
– Да, меня привлекла красота.
Я рассматривал репродукции: да, они красивы, но я все равно не до конца понимал, почему у Адель так сверкали глаза.
– Мне очень нравится эта черта в тебе, – начал Артур, – ты частенько останавливаешься и говоришь: как же красиво. Где бы мы ни были, ты находишь то, чем восхититься.
И в этот миг я понял, что он абсолютно прав. Любимым словом Адель было «красиво», она не просто видела красоту, она замечала, подмечала, улавливала и пропускала ее через себя.
– Честно говоря, я не думаю, что обладаю некой особенной чертой, эти картины я увидела у Сесиль, она лучшая подруга моего брата. Она тоже отметила их красоту.
Адель вешала репродукции на офисный пластилин.
– Вот, держите. Вешайте как хотите, но только на этой стенке: я хочу просыпаться утром под лучами солнца, вдыхать соленый морской запах и смотреть на эти шедевры.
– Но зачем? – спросил Артур. – Я имею в виду: ты смотришь на них, и что меняется?
Адель мило улыбнулась:
– Вот ты бегаешь по утрам, отжимаешься и бьешь грушу. Зачем?
– Я боксер, Адель, – снисходительно улыбнувшись, ответил он.
Она закатила глаза и высокомерно на него глянула сверху вниз.
– Ты стал боксером, потому что тебе это нравится, так? Ты получаешь заряд энергии, адреналин? А вот я смотрю на эти картины, и ощущение красоты меня заполняет, мне даже дышать становится легко, и я сейчас не преувеличиваю. Мир начинает казаться лучше. Ведь в нем столько всего прекрасного!
Артур смотрел на нее так внимательно, что я не совсем мог расшифровать его взгляд, но он был таким открытым и в то же время загадочным.
– Здесь хорошо? – приклеив картину в первое попавшееся место, спросил я, чтобы как-то разрядить атмосферу, и Адель нехотя отвернулась от Бодера.
– Да, мне нравится.
