– ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ… пожалуйста.
Мне сносит крышу от этих слов. Я тяну ее за руку и влеку за собой в надежде найти укромное местечко в этом огромном здании. Одинокая лавочка стоит около стенки, я бегу к ней, за мной со всех ног мчится Адель. Мне так жарко, будто я горю изнутри. Быстрыми движениями скидываю куртку с себя и снимаю с Адель, бросаю их на скамейку. Она толкает меня, я падаю на обтянутое кожей сиденье и тяну ее к себе на колени. Адель обхватывает меня за шею, я целую ее подбородок, местечко за ухом, а после кусаю губу и приникаю к ней поцелуем. Она тихо постанывает и отвечает на мой поцелуй.
Ее руки бродят по моей спине, плечам и груди. Ее прикосновения сводят с ума. Она тянет мои короткие волосы, пытается контролировать поцелуй сама. Но я прижимаю ее совсем близко, крепко обхватываю ладонями лицо и не отпускаю. Люди проходят мимо нас, но нам плевать на окружающих. Я обнимаю ее за талию и засовываю руки под теплый свитер. Адель такая тоненькая и хрупкая. Нежная кожа пылает под моими пальцами. Она подается мне навстречу, тихо всхлипывает и прижимается ко мне всем телом.
Одежда мешает, сковывает наши движения. Мне нужно сделать глубокий вдох, капельку остыть – нас слишком унесло. Я очень сильно хочу продолжить поцелуй, но все же нахожу в себе каплю здравого смысла и медленно отстраняюсь; она тихонечко ноет, сопротивляясь, и пытается вновь поймать мои губы. Я улыбаюсь и крепко держу ее на расстоянии. Полные губы опухли, они дрожат от каждого сделанного ею вдоха. Волосы стоят дыбом, взгляд дикий, сумасшедший, она смотрит пронзительно, прямо мне в глаза, и я впитываю в себя каждую ее эмоцию. В ее безумстве столько красоты!
– Нам нужно остановиться, здесь неподходящее место, – хрипло говорю я то ли себе самому, то ли ей. Не знаю, кого именно я пытаюсь убедить.
Адель нерешительно кивает.
– Я только что потеряла рассудок, – шепчет она, краснея, и стыдливо опускает глаза.
Смешок слетает с моих губ. Она вроде такая смелая, но порой так мило смущается, и мне это до чертиков нравится.
– Дай приглажу тебе волосы, – говорю я и пытаюсь устранить беспорядок, который сам же и устроил.
Адель начинает ерзать на мне, и вдруг ее глаза расширяются.
– Мне… – начинает она и смотрит куда угодно, только не на меня, – мне, наверное, надо с тебя слезть, потому что у тебя…
Я хочу пошутить и сказать: «Потому что у меня стояк?» Но Адель выглядит слишком серьезной и смущенной. Нервным движением она убирает прядь за ухо, и я кусаю губу, чтобы не расхохотаться.
– Все хорошо, ты же не планируешь на мне скакать?
Услышав двусмысленность моих слов, она стреляет в меня взглядом и пытается слезть.
– Я же шучу, – тихо смеясь, говорю я и хватаю ее за бедра, удерживая на месте. – Не переживай ты так, я сейчас подумаю о дохлом еноте, и все пройдет.
Как только последнее предложение до нее доходит, ее глаза смешно округляются, и она заходится в громком хохоте:
– О Холли-еноте! Фу, какая гадость, какой же ты придурок!
Я поддаюсь порыву и целую ее в щеку.
– А ты безумно красивая!
Адель вновь заливается краской, отчего становится еще более милой. Очень сложно противиться соблазну вновь зацеловать ее прямо здесь и сейчас.
– Мне лучше вернуться домой, моей маме сто процентов доложат, во сколько я приду. Не хочу, чтобы она потом пыталась выяснить, где я так долго была.
Я смотрю на время:
– Всего пять часов.
Адель кладет голову мне на грудь и шепчет на ухо:
– Я тоже не хочу уходить, но мне правда надо.
Адель гладит меня по щеке, пальцем повторяя форму губ.
– Я так нервничала, что ты не ответишь на мой звонок, – неожиданно признается она.
Я громко вздыхаю: эта девушка не подозревает, на что я готов ради нее.
– Каждый раз, когда я буду нужен тебе, я буду рядом, – переплетая наши пальцы, шепчу я.
– Значит ли это, что ты будешь рядом со мной всю жизнь?
