– Ты права, но, может, мы чего-то не знаем. Всегда легче смотреть на людей с высоты своих принципов и думать, какие они идиоты. А по факту у каждого человека на все есть свои причины.
Вместо ответа она подошла и крепко обняла меня.
– Не хочу думать о родителях. Я так сильно скучала по тебе, – произнесла она и сделала шумный вдох. – М-м-м, какой у тебя приятный одеколон! Трусики всех барышень вокруг так и будут слетать, – пошутила она, лукаво улыбаясь.
Я потискал ее за щечки:
– Хватит надо мной издеваться, иди скорее в дом, Роза тебя очень ждет.
Адель тут же развернулась, скинула свои туфельки и босая побежала, крича на всю округу:
– Розалия, твоя любимица прибыла!
Я смотрел ей вслед и не мог перестать улыбаться. Если кто-то и делал меня счастливым в этом мире, так это была Адель. И ей не нужно было делать что-то особенное. Она просто должна была быть рядом. Я достал ее чемодан из багажника и покатил в дом. Птички так славно пели, солнце так ярко светило, но у меня было смутное ощущение, что я забыл рассказать Адель что-то важное, новость о моей маме сбила меня с мысли. Я действительно горячо надеялся, что лечение ей поможет, и был безмерно счастлив тому факту, что она сама вызвалась поискать подходящую клинику. Потом я подумал, что как-то слишком тихо у нас в доме. Обычно, когда Адель приезжает, прощай, спокойствие. И только когда я зашел на кухню, я понял, в чем дело.
Адель стояла перед Артуром и не сводила с него глаз. И в этот момент я вспомнил, о чем хотел ей рассказать… В жизни он выглядел еще хуже, чем на фотографиях, хотя, конечно, он смыл всю кровь с лица, но зрелище все равно было не для слабонервных.
– Если три раза падаешь в боксе, то бой ведь прекращается, так? – поломанным голосом спросила она у него.
Он кивнул:
– Именно так.
– Тогда что это был за бой?! – заорала она со слезами на глазах. – Как до такого дошло?!
Я первый раз слышал, чтобы она так кричала. В ее голосе отчетливо слышался страх. Артур даже не шелохнулся, он как ни в чем не бывало ответил:
– А я не падал, это был финал всемирной суперсерии, там нельзя было падать.
Адель нервными движениями убрала волосы за уши и тяжело вздохнула:
– У тебя вообще нет инстинкта самосохранения? Или у тебя мозгов совсем не осталось?
Она зло вытирала слезы, но они все текли и телки.
– Ты себя вообще видел? Ты должен был упасть или сдаться, или я не знаю! Ты должен был сделать все, что угодно! Но не доводить до такого!
Артур наклонился к ней вплотную и зло прошипел.
– Кому и что я должен, Адель?
