Как-то ради забавы Артур вызвал на поединок одного из вернейших своих рыцарей — сэра Пелинора, бывшего в прошлом королем островных государств к югу от Альбиона, но признавшего Артура своим господином и занявшего место за Круглым столом. Сэр Пелинор благоразумно отклонил предложение короля, но разгоряченный молодой правитель, который, когда входил в раж, не знал удержу, настаивал снова и снова, и однажды сэр Пелинор дал согласие. Они вышли на поединок и сражались, говорят, это была славная битва, собравшая бесчисленное число зрителей. В пылу борьбы сэр Пелинор забыл, что бьет не врага, но своего короля, и дерутся они не ради победы, но забавы ради. И нанес он противнику удар невероятной силы. Но Артур отличался ловкостью и мастерством, и если бы другого такой удар сразил наповал, то король сумел отразить его и подставить меч. И однако клинок, тот самый меч-в-камне, что привел его однажды на трон, разломился и более был не пригоден к сражению. Артур опечалился настолько, что прервал битву. В поломке меча суеверный король увидел недобрый знак и попросил немедленно отправить сокола за Мерлином, хотел спросить совета у волшебника.
Старый чародей явился ко двору, выслушал историю клинка, сообразив, что большое, слишком большое значение придал Артур этому событию и счел его знаком недобрым. Так же, как и я, Мерлин не одобрял невесту-христианку, а потому предупредил короля, что если тот отвернется от старых богов, то боги — отвернутся от него. Понимая, что душа короля разрывается меж двух огней: верностью религии своих предков и слезными мольбами юной жены, Мерлин решил, что старые трюки лучше новых. Теперь он знал, как укрепить веру короля в древние верования друидов.
Он отвез Артура в Броселианд, на берег колдовского озера, и, изумленный, увидел король, едва подошел к воде, как прямо из глубины поднялась женская рука, сжимавшая в руках клинок, равного которому не видели ни сам Артур и никто прежде. Рука Владычицы озера отдала клинок королю. А после и сама прекрасная дева Ниниана вышла из подводного хрустального дворца, что создал для нее Мерлин при помощи магии. Ниниана поклонилась Артуру и пожелала долгого счастливого царствования.
— Это Эскалибур, — произнес Мерлин, — волшебный клинок, которому в мире нет равных, ибо выкован он в Авалоне. Он разит врагов наповал, воин, что владеет им — непобедим. Но не только в этом его сила! Ножны, созданные для меча, защищают владельца надежнее, чем тысячи щитов. Пока они с тобой, ты не можешь быть ранен. Ты не можешь быть побежден.
Растроганный, Артур крепко прижал к себе старого волшебника и поблагодарил прекрасную Ниниану за то, что сможет защитить Камелот, что останется неуязвим ни для кого, в том числе и для собственного сына, если однажды тот появится на свет. Артур вздохнул с облегчением: теперь он мог иметь наследника и приемника трона.
Мерлин был прав, его хитроумная задумка сработала — Артур проникся уважением к таинствам старой религии, подарившей ему столь ценный дар, и отныне считал себя ее сыном и готов был отставать свои убеждения перед женой.
Эскалибур вскоре пригодился королю: набеги саксов, как и неверных бриттов, на Логрес все учащались, и королю приходилось снова и снова брать в руки оружие, чтобы отстоять свободу королевства.
Камелот, как и прежде, оставался царством справедливости, а народ с каждым годом любил Артура все сильнее, провозгласив величайшим и справедливейшим из королей, правивших во веки вечные.
Таково важнейшее в истории Камелота и всей Артурианы событие, о котором я должна упомянуть.
Тем временем, оказавшись снова Броселианде, я не могла нарадоваться на свою вновь обретенную свободу и чувствовала себя самой счастливой на всей земле! Я словно оживала, глядя на волшебную гладь Зеркала фей, на порхающих у поверхности воды дриад и эльфов, на замшелые деревья с гигантскими корнями, на чудесные источники, из которых била целебная вода, способная справиться со многими болезнями, и конечно, на Источник молодости. Радовалась и хижине Нинианы, в которой провела долгие годы, и встрече с наставниками моего детства.
Я ехала на молоденьком серебристом жеребце, которого столь любезно выделил мне супруг, лошадь ступала медленно, и я могла любоваться зелеными арками деревьев, сбегающими по замшелым камням потоками прозрачной воды, слушать чудесные трели птиц и чувствовать восторг, от того, что я снова дома.
Мерлин и Ниниана тепло приветствовали меня. Наставница была молода, как прежде, хотя, время пощадило и меня, моя красота не исчезла, таков был дар, что давала волшебницам сила Источника молодости.
Мы снова зажили прежней жизнью, я, как могла, обучала юных воспитанниц, но среди них не видела ни одаренных девушек, ни тех, кто мечтал бы посвятить жизнь искусству волшебства, все они были какими-то безжизненными и обычными.
