Ничего не оставалось им, кроме как объединить усилия, что они и сделали, в сердцах их теплилась надежда, что, хотя бы вдвоем, они превосходят меня, — так и вышло. Рухнула магическая стена, рыцари были освобождены и, радостные, вернулись в родные дома. А сэр Ланселот быстрее вихря помчался туда, куда стремилось его сердце, — в Логрес, ко двору короля Артура.
Мерлин и Ниниана побранили меня за содеянное, я же чувствовала досаду: моя чудесная долина разрушена, ее не восстановить, чертовы колдуны поставили заклятья на каждом шагу! Пленники разбежались, и Ланселот ускользнул от меня! Но еще сильнее, чем потеря возлюбленного, беспокоило меня, что другие, пусть и объединившись, все же смогли превзойти мою магию. Мне же нужна была великая сила, большая, чем была у меня теперь, и чтобы получить ее, я готовилась пойти на многое. Я хотела стать самой сильной волшебницей в мире. И со временем случай помог мне добиться желаемого.
Глава 9. Ведьмина лестница
Я не сдалась, и когда моя «Долина без возврата» была разрушена объединившимися против меня чародеями, удалилась в чащу, забралась на пригорок и села вязать ведьмину лестницу.
Вязала ее из темных ниток, заливая воском черных свечей. Вплетала птичьи перья, нанизывала каменные бусины и золотые монеты. Вязала узлы крепко-крепко, и все спорилось в моих руках, работа шла хорошо. Закрывая глаза, представляла то, что желала получить, наговаривала на каждый узел заклинание, и не добрыми были те слова, — желала себе могущества, власти абсолютной над сердцами людей. Хотела быть королевой сердец, как Гвиневера, но не знала тогда, что иначе сбываются наши слова. Боги слышат, но пройдя через сумеречное зеркало, наша просьба уже не та, что послали мы, ответ же их и вовсе может вернуться измененным до неузнаваемости.
Это люди хитры и коварны, боги же прямолинейны и чисты, и потому, случается, воспринимают просьбы слишком буквально. Вот и мою просьбу о власти над сердцами людей, восприняли они иначе, чем виделось мне.
Много дней и ночей, не прерываясь даже на сон, находясь в колдовском экстазе, плела я свою лестницу и успокоилась, лишь когда она была готова, а последний узел завязан. Тогда встала я, спустилась с пригорка, потирая затекшие руки, разминая ноги, что почти не слушались меня.
Но сумела дойти до главного тракта Броселианда, потому что сегодня было полнолуние, потому что сегодня на перекрестке мне нужно закопать то, что я сплела. Мрачным получилось мое заклятие, пугающе выглядела и лестница. Никогда, думаю, ни одна ведьма до меня не создавала ничего, что обладало бы такой могучей темной силой. Стоя на перекрестке, вытащила из складок платья серебряный нож, провела острым лезвием по ладони, и вытекли капли крови ведьмы, чтобы завершить ритуал и усилить магический амулет.
После закопала лестницу на перекрестке и, не оборачиваясь, пошла прочь. Самым сложным было ни разу не обернуться, чтобы не видеть того или тех, кто пришел, почуяв мой призыв.
Спустя время ощутила, что началось действие темной магии, Мерлин и Ниниана не знали, что не отступилась я от своей мести — пусть не было больше моей иллюзорной долины, но теперь перекресток стал новой ловушкой для неверных мужчин, которых могу обратить в каменный обелиск, если будет на то моя воля.
И в дни, когда было мне угодно, просиживала я допоздна на перекрестке, надеясь, что приведет сюда тропа случайного путника. Но чаще всего уходила ни с чем. Иногда правда, шли крестьяне, но до того старые и уродливые, что не хотелось им мстить — им уже отомстила жизнь. И отпускала я их подобру-поздорову. Как-то раз мимо проходили и крестьянские женщины, на них магия не действовала. Несколько раз в мои сети угождали молодые охотники, но они были скучны, а обращенные в камень становились еще скучнее, и потому тоже были отпущены на свободу.
Я пригорюнилась, чувствуя, что могучая магия, созданная колдовским ритуалом, пропадает понапрасну, сила моя жила в амулете, но не было никого, к кому можно было ее применить. Напрасно ждала я возвращения сэра Ланселота, в глубине души отлично понимала, что после всего случившегося, не вернется он больше в эти края, возможно когда-нибудь, но не теперь. Пока слишком сильны в его душе воспоминания о заточении в моем дворце, о той власти, что была у меня над ним. А равного ему не встретить никогда!
Иногда вспоминала я о моем брате Артуре, думала о его бескорыстной любви и не понимала, как подобное возможно. Артур никогда не хотел мне отомстить, никогда не пытался удержать силой. Не просил Мерлина подмешать в мое вино любовный напиток. Нет, он был благороден, верен и всегда приходил на помощь, если я в нем нуждалась, не требуя ничего взамен. Наверное, я не умела любить так, как он. А возможно, мой младший брат попросту глуп.
Но все же день настал. Точнее, настала ночь очередного полнолуния: луна в небе напоминала огромный бледно-желтый диск, она казалась такой большой и светила столь ярко, что на лесной поляне было светло, как днем.
