Муравьи стали быстро перемещаться туда-сюда, образуя линии, которые постепенно складывались в слова:
– О нет, – сказал Буу.
– В чём дело? – спросила Ару.
– Ненавижу рифмованные стихи.
Муравьи перестроились, и получилось другое послание от Вальмики:
– Поэты любят драматизировать, – заметил Буу.
– Так вы – повелитель стихов и науки! – вдруг заговорила Мини. – Проделали мы долгий путь не от скуки. Нам помощь нужна, но не наша вина: с Ару мы изведали горя сполна. У нас есть волшебный, магический ключ. Буу был с вами груб и немного колюч. Мы кроткими будем, мы вас не осудим, наш путь так смертельно опасен и труден. Прошу: будьте нашим вы светом в ночи. Должны отыскать мы другие ключи!
Глаза Ару полезли на лоб. Сама она никогда и двух строк зарифмовать не могла. У неё год ушёл бы на такое стихотворение.
В муравейнике всё затихло, там явно обдумывали услышанное.
В муравейнике появились трещины. Постепенно он растрескался, как тонкий лёд на пруду, и из него показалась голова. Одним ярко-карим глазом она воззрилась на девочек, другим мигнула. Затем муравейник распался на две половинки, и из него появился пожилой джентльмен с аккуратно подстриженной бородкой, сидящий на земле по-турецки. Чёрные с проседью волосы были собраны в пучок, а на глаза он надвинул тёмные очки. На его футболке красовалась надпись: «Я не хипстер». Он потянулся и достал материализовавшуюся прямо из воздуха банку с ярко-оранжевым напитком.
– Я вам налил бы чаю с куркумой, но вы посмели труд нарушить мой. Давно пытаюсь книгу написать и наваял страничек сорок пять. Но вот не знаю, что писать в главе, где люди шли по лесу по траве.
– Может, не мучиться и начать со скучного описания, как они проснулись в тот день? – предложила Ару.
Мини хмуро посмотрела на неё.
– Нам нужна защита, – продолжала Ару. – Это очень срочно, и…
– Вы говорить должны со мной стихами, а то не буду тратить время с вами, – нахмурился Вальмики.
И вдруг непонятно откуда появилась пишущая машинка, и он начал ожесточённо что-то печатать. Ару не стала заострять внимание на том, что бумаги в машинке не было. Что он хотел этим показать?
– Веди себя как твоя сестра, – пробурчал Буу.
Ару почувствовала, что ей предстоит ещё много раз выслушивать эту фразу. Она сжала клюв голубя, чтобы он перестал болтать, и ему это, кажется, совсем не понравилось.
По правде сказать, Ару даже не могла завидовать Мини за её умение рифмовать, так она была восхищена. Ару не могла тягаться со своей «сестрой», и единственное, чем она оказалась бы полезной, – это знание поэзии битников, если бы Вальмики, конечно, любил такое. Они только недавно прошли эту тему на уроке английского, и Ару научилась отщёлкивать пальцами ритм и кричать про неоновые супермаркеты, но, кажется, здесь это не прокатит.
– Мы юности росток у демона отбили, – заговорила Мини. – Идём мы за оружием к… – Она замолчала и с надеждой посмотрела на Буу.
–
– Временам года.
Вальмики приподнял бровь, будто хотел этим сказать:
Мини поспешила продолжить:
– Вы можете защиту дать нам, Буу сказал; надеюсь, он обманывать бы нас не стал.
Вальмики облокотился на муравейник и принялся медленно почёсывать бороду. У этого жеста могло быть два значения: злодейское поглаживание
– Чтоб нужную узнать цитату, внести необходимо плату.
Мини открыла рюкзак и протянула его Вальмики.
– Как видите, нет ни монеты внутри, – вздохнула она. – Ару, ты в карманах своих посмотри!
Та похлопала себя по карманам.
– Нет ничего, – сказала Ару и тут же вспомнила, что надо отвечать стихами: – Ничего не найду. Может быть, вы захотите взять Буу?
Голубь тут же воскликнул:
– Я не продажный!
Ару вздохнула.
– Ишь какой важный…
– Мне ничего и не нужно от вас; помощь нужна, чтоб закончить рассказ. – Вальмики склонился над пишущей машинкой и растопырил пальцы. – Чувствую: время пришло новой славы, – стал объяснять мудрый поэт, – ведь передо мною стоят две Пандавы! Много легенд существует о вас, только пора бы продолжить рассказ. День вашей жизни – вот всё, что мне надо. Я вам взамен обещаю награду.
