Желание поговорить Чимин компенсировал, звоня Хосоку, и тот рад был обрушить на него поток неконтролируемых эмоций по поводу происходящего. С интонацией бывалой актрисы он рассказывал о мучительных отношениях с падре и давал сводку новостей о тех мелочах, какие обычно веселят простых смертных.
Задрав голову, Чимин снова хохочет, пританцовывая под пальмой неподалёку. Отошёл, чтобы не мешать Тэхёну в тишине наслаждаться лазурью вспенивающегося Тирренского моря и вкусом фраппучино. Солёный бриз обдувает лицо, вздувает рубашку, под тенью зонтика сладко пахнет недоеденным клубничным тирамису. Тэхён чувствует, как за ним наблюдает Карлос, сидя за столиком позади, слышит, как ворчит на Гаспара, который снова балуется играми на телефоне. Другие посетители подсвечены слабо, почти меркнут. А все звуки покрывает заливистый смех Чимина, ласкающий слух. Он слаще десерта и приятнее волн, осторожно изучающих берег.
Чимин спасителен. Иногда, когда Тэхён невольно возвращается мыслями назад, в сырое прошлое во всей его мерзостной красе, и от подступающей тошноты саднит глотку, он пользуется приёмом, выученным у психиатра. Вспоминает самые лучшие моменты. И если с участием одного человека он не мог позволить себе такой роскоши по причине появления боли ещё большей, то с Чимином старался на полную, прибавляя его образу немного надуманного и подсознательно прикрывая те значимые ночи и объятия не с ним, за повтор каких он когда-то продал бы душу дьяволу. Порой он думает, что его влечение к Чимину носит всеобъемлющий характер, окупающий их общие грехи, порой останавливается, чтобы не навредить, но гораздо чаще он остаётся у черты, где есть место уважению тела и духа, где между ними - теплота и беззвучие цепей, отсутствие песка. Непорочность.
…Крутанувшись, Чимин вдруг поймал на себе внимательный взгляд и вздрогнул, скороговоркой продолжая доносить Хосоку важное. Тэхён смотрит на него, чуть прищурившись, с каким-то томным ожиданием или хорошо замаскированной тоской. Или гордится тем, каким Чимин сумел стать для него. Или сожалеет о том, каким не может стать для Чимина. Так или иначе, он молча призывал его вернуться, и прочесть знак иначе невозможно.
К девяти они снова очутились в номере, готовясь к визиту, проверили пистолеты. Вставив обойму, Чимин небрежно швырнул его на кресло, и оба вспомнили Юнги, который бы в ответ на подобное святотатство отчитал бы его от и до.
Тэхён не торопился от слова совсем, предчувствуя, что жертва никуда не денется. Эгоистично предполагать, что он тянет время, и Чимин мысленно себя одёрнул.
Застыв у музыкального центра с сердитым лицом, Тэхён долго водил пальцем по экрану телефона и, наконец, воодушевлённо похлопал. Пригубив на дорожку ещё виски, он качнулся и плавным жестом подозвал Чимина к себе. Приоткрыв рот, тот узнал пронизывающие ноты, он как-то слышал эту песню и пробовал подпевать.
«Lara Fabian – You’re Not From Here».
Чимина словно начали сладостно душить. Тэхён притянул его за талию и, взяв за руку так, что сплелись пальцы, с грацией истинного джентльмена аккуратно повёл в танце.
— Позвольте пригласить вас и плевать, что мы уже в процессе… — мурлычет он, и Чимин заливисто смеётся, именно так, как Тэхёну нравится.
— Ты сбрендил? Нам же выходить пора, — голос дрогнул, он почувствовал, как зарделись щёки, а в груди теснее и теснее, он лопнет изнутри, и не выберется живым.
Но штормит его не от градусов, и колени подгибаются не поэтому. Просто здесь Тэхён, жестокий для других, но мягкий по отношению к нему. Некая доля избранности спадает пахнущим горечью саваном.
— Ещё как сбрендил, — Тэхён прислонился лбом к его лбу и заулыбался. — Правда, давай потанцуем? Когда нам ещё такой шанс представится?
Растаяв под его властным взглядом, Чимин не отвечает, боясь вздохнуть и расплавить момент, развеять. Не мираж. Это та близость, которая достаётся ему от Тэхёна, не предпринимающего попыток сбежать или отказаться, показавшись недостойным.
Не поборов частого дыхания, Чимин подстраивается под шаг и кладёт подбородок ему на плечо. Плотно прижавшись друг к другу, они чувственно и медленно вальсируют по комнате. Так надёжно и тепло может быть только с ним. Чимин разрывается от переизбытка эмоций, и не знает, чем чреват застрявший в глотке ком, смехом или слезами. Одновременно ему хочется всего и сразу, прикасаться к Тэхёну, делиться нежностью, считать, сколько раз он успеет вздохнуть, пока сближаются лица, стать причиной его улыбки, обнажиться до скелета искренности и впитать печали, переписать их на чистовик без единой ошибки. Дрожа, он едва ли способен понимать, что происходит, послушно плывёт по течению.
