Мы заметили в стене какую-то трещину и подошли поближе. Байрон приложил к ней ладони. Пару секунд мы стояли, не дыша, стараясь уловить хоть какой-то звук. И точно — в наступившей тишине из трещины донесся едва слышный свист воздуха.
— Похоже, отсюда и сифонит, — сказал я, наклонив голову, чтобы лучше расслышать.
И точно, из этой миллиметровой щели в стене тихонько так посвистывал сквознячок.
— Молодец, Макс, глаз-алмаз! — похвалил меня Байрон, водя пальцами по камню вокруг расщелины.
— И как эту штуку открывать будем? — спросил я, уже шаря глазами и руками по стене в поисках какого-нибудь хитрого рычага, кнопки или пружины — ну хоть чего-нибудь, чтобы эту каменюку сдвинуть.
— Точно не знаю, но можно попробовать один способ. Если ее запечатали магией, должно сработать, — ответил Байрон. Я не сразу въехал, о чем он, а потом аж волосы на загривке зашевелились от предчувствия. Он как-то по-особенному сосредоточился и рявкнул своим командирским, магическим голосом: — Откройся!
Сначала — тишина. Я уже было сунулся снова стену щупать, но Байрон жестом велел мне замереть, приложив палец к губам.
Свист прекратился. Вместо него послышались какие-то тихие шорохи, стена ощутимо дрогнула, посыпалась каменная крошка. А потом с громким скрежетом, от которого уши заложило, каменная плита перед нами поползла вверх, открывая здоровенную комнату. Стоило нам шагнуть внутрь, как ее тут же залил яркий свет от каких-то камней на стенах.
— Ну, слава всем богам! — выдохнул я, оглядывая ряды огромных стеклянных капсул, выстроившихся вдоль стен. Все они были разбиты, причем аккурат посередине, словно то, что в них сидело, рвануло на волю по чьей-то команде. Какая-то засохшая липкая дрянь покрывала стены и пол, мерзко чавкая под подошвами ботинок.
— Да уж, Сван тут явно не фиалки выращивал, — хмыкнул Байрон, обходя комнату по периметру и внимательно всё разглядывая. Он замер у какого-то жуткого стола, похожего на операционный, сплошь забрызганного чем-то бурым, очень похожим на кровь. Пол вокруг него тоже был весь в пятнах, словно эту гадость тут годами проливали, и она въелась намертво, почернев. — Похоже, вот она, причина перегрева.
— Кровь? — не понял я, какая тут связь. Потом проследил за его взглядом и увидел сточное отверстие в каменном полу.
— Если он сливал сюда достаточно много этой дряни, она вполне могла загрязнить источники, — пояснил Байрон и, порывшись в нагрудном кармане, извлек оттуда небольшой флакончик с прозрачной жидкостью. Заметив мой любопытный взгляд, он усмехнулся: — Вот они, плюсы, когда твоя жена — Верховная Жрица. Это благословенная Океанская вода, чистейшая из чистых.
Я только молча кивнул, глядя, как он аккуратно выливает содержимое флакона прямо в этот сток.
В ту же секунду в стоке что-то забулькало, захлюпало, и оттуда полезла какая-то темно-зеленая вязкая гадость. Фу, мерзость!
— Ого! — мне пришлось резко отскочить назад. Байрон тоже не мешкал. Мы попятились от быстро разрастающейся лужи этой дряни.
К счастью, эта ядовитая жижа прекратила наступление прежде, чем мы оказались прижаты к стене. Она замерла, а потом, булькнув напоследок, начала втягиваться обратно в сток. Когда все это безобразие утекло, на темном полу осталось несколько блестящих кусочков какого-то металла.
— Похоже, наш друг Алек очень торопился избавиться от улик, подтверждающих, что он тут какой-то сплав мастерил, — заметил Байрон и носком ботинка поддел ближайший к нему осколок.
— До сих пор не въеду, на кой ляд нужен этот металл, — пробормотал я, разглядывая блестящие обломки. — Что он, демонов приманивает? Души у них тырит? Обычных птичек в каких-то демонических прародителей превращает? Или все сразу, оптом?
— Уверен, посол Кларк тебе про это дело подробнее расскажет, когда вы с ним на остров Синапсид махнете, — хитро улыбнулся Байрон. Он осторожно подцепил опустевшим флаконом небольшой кусочек металла с пола. — Вот, держи. Передашь ему при встрече.
— Да ты же знаешь, я ему подыграл, чтобы он отстал, — буркнул я, принимая закупоренный флакон и убирая его в карман. — Тем более, как только его лихорадка отпустит, он про этот Синапсид и не вспомнит.
— А я бы на твоем месте не торопился отмахиваться от такого предложения, — нравоучительно заметил Байрон. Мы наконец выбрались из этой вонючей лаборатории и зашагали по лабиринтам коридоров обратно, к горячим источникам. — В конце концов, Кларк приветствовал тебя традиционным поклоном. А это у знатных рептилий, знаешь ли, знак большого уважения и доверия. Кое-что да значит.
— Это ты про те его кивки в сторону моих плеч? — уточнил я, припоминая, как посол как-то странно дергал головой в мою сторону. Больше ничего похожего на приветствие я за ним не заметил. И тут до меня дошло остальное. — Погоди-ка… «знатные рептилии»?
