Ужин прошел в такой же гнетущей, мертвой тишине. Длинный стол из черного дерева, тяжеленные кресла, которые казались вырезанными из цельных камней. Еда… еда была под стать обстановке. Безвкусная и бесцветная. Мясо, овощи, хлеб — все как будто из картона. Кухня террианцев, похоже, не отличалась ни фантазией, ни любовью к специям.
Когда слуги-тени беззвучно унесли тарелки, я больше не мог этого выносить.
— Кларк. — Мой голос прозвучал слишком громко в этой могильной тишине. — Может, все-таки расскажешь, что это за город? Что здесь, черт возьми, происходит на самом деле?
Посол долго молчал, вертя в когтистых пальцах тяжелый кубок с чем-то, отдаленно похожим на вино. Наконец он тяжело вздохнул и уставился на огонь в огромном камине.
— Дальнегорск — город двух миров, — медленно начал он. — Верхний город, где мы сейчас находимся, — это фасад. Красивая витрина для гостей и торговцев. Здесь живет знать, здесь вершат судьбы, рассуждают о чести и долге, при этом не видя дальше собственного носа.
— А внизу? — Рита подалась вперед, не отрывая от него пронзительного взгляда.
— Внизу — правда. — Голос Кларка стал жестким, как сталь. — Нижние Ярусы. Бесконечные шахты, жаркие плавильни, грязные трущобы. Там живет и вкалывает до смерти основная масса моего народа. Там умирают от голода, болезней и безнадеги. И там рождается та самая глухая ненависть, которую вы уже успели почувствовать в порту.
Сет с глухим стуком поставил свой кубок на стол.
— И местная знать это просто игнорирует? Делает вид, что ничего не происходит?
— Знать считает это естественным порядком вещей. — Кларк криво усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем яда. — Высшая Каста рождена править, Низшая — служить. Так было всегда. Все проблемы внизу — лишь следствие их собственной лени и порочности. Так они говорят.
— А твой отец? — тихо спросила Ада, и вопрос повис в воздухе.
Лицо Кларка окаменело.
— Мой отец — идеальный продукт этой системы. Он искренне верит в кастовое превосходство. Болезнь моего брата он считает наказанием за слабость духа.
— Какая болезнь? — Я не мог упустить эту деталь. Это было важно.
— Рудное помешательство, — выплюнул Кларк, словно это было ругательство. — Знать презрительно зовет ее «болезнью шахтеров». Мол, соблюдали бы эти работяги простейшую технику безопасности — и никаких проблем бы не было.
— Но твой брат — не шахтер, — резонно заметил Сет.
— Вот именно. — В голосе Кларка зазвенела сталь. — И мой дед не был шахтером, когда заболел. И другие лорды из знатных родов, что сходят с ума один за другим, — тоже. — Он поднялся и подошел к огромному окну, глядя на далекие, тусклые огни нижних ярусов. — Но аристократы предпочитают не замечать очевидного. Проще списать все на чужие грехи.
— А ты заметил? — спросила Иди. До этого она не проронила ни слова, сидела бледная и неподвижная.
Кларк обернулся. В его взгляде плескалась такая застарелая, выстраданная боль, что мне на миг стало не по себе.
— Я заметил, что мой дом медленно умирает. Что мой народ превращается в озлобленных, безумных зомби. Что даже воздух здесь стал другим — тяжелым, давящим, отравленным.
— Поэтому ты и стал послом? — догадался я. — Сбежал подальше от всего этого.
— Поэтому я сбежал, — горько подтвердил он. — Думал, найду ответы в других землях. Пойму, что происходит. Найду лекарство.
— И что нашел?
Он вернулся к столу, опершись костяшками пальцев о спинку своего кресла.
— Нашел вас. И понял, что бегать больше некуда. Пора возвращаться и драться за свой дом.
В камине с треском лопнуло полено. Тишина стала еще гуще, еще тяжелее.
— Кларк. — Голос Шелли прозвучал робко, но отчетливо. — Что ты от нас ждешь? Мы же… чужаки.
— Именно поэтому вы и нужны, — твердо ответил он. — Вы видите то, на что у нас уже замылился глаз. Вы не связаны нашими кастовыми предрассудками. Вы видите правду.
— И ты думаешь, мы сможем помочь твоему брату? — задал я главный вопрос, который вертелся на языке у всех.
— Честно? Не знаю. — Кларк тяжело рухнул в кресло. Вся его поза, каждое движение кричало об отчаянии. — Но я знаю, что если мы не попытаемся, Дальнегорск обречен. А с ним — и все мы.
Когда разошлись по комнатам, я догнал Иди в полутемном коридоре. Выглядела она еще хуже, чем на корабле. Бледная, с воспаленными, покрасневшими глазами, она то и дело прижимала ладони к вискам, словно пытаясь удержать голову от взрыва.
— Что с тобой? — Я мягко преградил ей путь.
— Шум, — с трудом выговорила она, не открывая глаз. — Постоянный, невыносимый шум в голове. Как будто кто-то выкрутил громкость на максимум, поймав при этом только помехи. Белый шум безумия.
Рита подошла, с тревогой глядя на нее.
— Это началось в городе?
— Еще в порту. Но здесь… в этих стенах… он стал невыносимым. — Иди пошатнулась, и я успел подхватить ее под руку. Кожа была ледяной. — Эти стены… они будто усиливают его. Концентрируют.
— Может, это как-то связано с тем «рудным помешательством»? — предположил Сет, возникший из-за угла, как всегда бесшумно.
