Ашт. Призыв к Жатве полностью

Раки почувствовала, как защипало в глазах, и тут же запрокинула голову, зажмурившись. Нельзя плакать. Нельзя!

Проморгавшись, посмотрела в сторону окна и замерла.

Зажмурилась, открыла глаза, опять закрыла, с силой помотала головой, отчего в ушах зазвенело, опять открыла. Наваждение не проходило.

На ее стуле с тонкой высокой спинкой висело ее платье!

То самое!

Темно-синее… С бело-розовым воротничком и кружевными манжетами в тон!

А как же ругань мисс Эштон?! Удары ножниц, рвущие ткань?! Брызги слюны падают на лицо, а она дергает платье, тянет изо всех сил, но не может справиться с толстой старой экономкой?! Она же помнит! Или… Или это был сон…

Да нет, вон, на маленьком колченогом столике ее саквояж. Готовый к путешествию. Раки помнит, как лично собирала его!

Подскочила, схватилась за стену, от резкого подъема повело в сторону.

Сколько же я спала? — подумала Раки, и осторожно, скользя тонкими пальцами по ровным доскам, приблизилась к саквояжу.

Внутри все, как она и складывала.

Деньги, немного курпицы, сахар, бутылка, надо не забыть, наполнить водой, неизвестно, где придется ночевать сегодня. Все зависит от того, как встретят ее в Коршуне.

Чего-то не хватает…

Чего?

Раки сунула руку за серую гладкую ткань подкладки, и поняла.

Ее дневник пропал.

— Не это ищешь? — голос Доры Полстейн прозвучал так неожиданно, что Раки присела, втянув голову в плечи.

— Пригласишь войти? — с присущим спокойным достоинством, не дожидаясь ответа на вопрос, миссис Полстейн вошла в комнату, сразу заполнив ее собой.

Раки показалось, что даже деревянный потолок стал ниже, а ей самой пришлось вжаться в угол. Это было не так, в комнатке хватает места и для троих, таких, как Раки, но девушка сильно испугалась, она чувствовала, з н а л а, что сейчас будет страшное.

И вот это страшное и непоправимое было первым, что она услышала сегодня по пробуждении.

— Не стоило Эльзе махать ножницами, — миссис Полстейн кивнула в сторону стула. — В своем доме дурного тона я не потерплю, ты же знаешь. Но… Давай не будем несправедливы к старой, выжившей из ума женщине. Эльза не хотела тебя обидеть, просто сильно расстроилась из-за известия, что уходишь. Да, не сдержалась, но очень раскаивается… в содеянном. Я заступилась за тебя, Раки.

Сказано было таким тоном, что Раки едва удержалась, чтобы не сделать книксен.

— Спасибо, — сказала она хозяйке. Голос после долго сна сорвался, и Раки закашлялась.

— Что вернули мне платье.

— В лавке были еще, — пожала полными плечами Дора. — Твоего размера не нашлось, так что миссис Олсмен пришлось повозиться.

— Спасибо, — повторила Раки, чувствуя себя обязанной. Хотя по сути, ничего особенного миссис Полстейн ей не сделала.

— Ты же знаешь, я всегда иду навстречу, — невозмутимо обронила миссис Полстейн, и Раки замутило от фальши и несправедливости.

— Я могу рассчитывать на ответное участие? — слегка нахмурила тонкие брови хозяйка.

Раки молчала, склонив голову.

— Я сказала Эльзе не перегружать тебя сегодня. Все-таки ты еще слаба. Можешь прогуляться на набережную. Хочешь?

— Я свободна?

— Что за вопрос, — тонкие ниточки бровей миссис Полстейн поползли вверх. — В рамках хорошего тона и обдуманности в поступках. Ты ведь не выйдешь из этих рамок, Раки?

Раки молчит. А что тут скажешь?

— Возвращаю твою вещь, — Дора невозмутимо положила синюю тетрадь на столик, рядом с разобранным саквояжем.

Уже в дверях хозяйка развернулась, и сказала:

— И думать забудь про работу в Черном Коршуне, Раки. Надеюсь, ты понимаешь, что дочери проститутки, да еще ведьме — одна дорога, в полицейский участок. В тюрьму! А то и на костер. Сама знаешь, как люди относятся к аномалиям. Пастор Смолл покровительствует тебе, ровно до тех пор, пока твой дар, как и происхождение, не будет предан огласке.

А за этим дело не станет. То есть, я хочу сказать, может случиться в любой момент. И винить в этом тебе, кроме себя, будет некого.

Миссис Полстейн холодно кивнула на стол.

— А доказательств у меня теперь более чем достаточно.

Тон Доры смягчился:

— Ты умная девочка, Раки. Это видно из твоих сочинений. Ведь мы можем считать это, — хозяйка выразительно указала на синюю тетрадь, — сочинениями, художественными рассказами, правда? Если мы друзья, то, конечно, можем. Ты рассудительная, ты талантливая, Раки. Любишь читать и писать? Я дам тебе все условия для этого. Может, хочешь ходить на курсы творчества? Знай, я не против. Я даже оплачу тебе их, в счет премии за хорошую работу. Будешь посещать кружок для творчества, для прислуги, естественно. Я заинтересована в твоем развитии. Сможешь со временем заменить Эльзу. Мне нужна молодая, компетентная экономка, помощница по хозяйству.

Призови всю свою рассудительность, Раки. Подумай, как и где ты жила раньше, и где сейчас. Подумай, как ты можешь жить. Я могу дать тебе все, что тебе нужно, чтобы быть счастливой.

А знаешь… В женской тюрьме, которую не миновать перед костром… там намного, намного хуже, чем в борделе, Раки.

Так что, решать тебе, девочка-ундина…

Она, наконец, оставила Раки в покое.