Ашт. Призыв к Жатве полностью

Сюрреализм присутствовал и в повседневной жизни: технологии, которым позавидовали бы на самых развитых планетах Альянса и древние традиции, ритуалы, отступить от которых хотя бы на шаг… ни-ни. А дорны их, кийчеу, вуке, каплеобразные прозрачные мобили и сигнес — бесчисленный рой на фоне пирамид, говорящих, нет, поющих даже о какими-то родных культах.

Да и искренний, теплый прием в доме Ратлата и Коина никак не вяжется с беспощадной жестокостью, с которой встретил ее Ашт в первый же день!

Перешагнув пологий порог пирамиды, Начала Огня, Трея выглянула из-за мощной спины Аоллара и ахнула: то, что Аоллар называл Идолом Нефтиды, оказалось огромной, метров в десять в высоту, статуей.

Раскинутые в стороны руки с тонкими запястьями, длинными, изящными пальцами, за плечами широко распахнулись огненно-алые крылья, прическа? — нет, накидка: из-под черной, струящейся ткани, что течет квадратными лоскутами на обнаженную грудь, выбиваются золотые завитки. На голове — рога? Нет! Это же полумесяц! С сияющей звездой меж острых лучей. Беспомощно обнаженная по пояс, статуя, кажется всего лишь миг, как взмыла над пятиконечным пьедесталом. Длинные ноги прикрыты тонким, невесомым покрывалом, вот-вот спадет, вокруг, спиралью подымается огненная змея с распахнутой у интимного места пастью.

Глаза на безупречном лице закрыты, слушает интимность момента взлета. Откуда Трея знает, что там, внутри, очи Идола желтого, огненного, цвета?

Трея робко шагнула навстречу парящей статуе, и время остановилось, отделилось от пространства, которое сошло с ума, завертелось в самых немыслимых проявлениях, словно в кошмарном сне.

Белый, величественный Аоллар, сам напоминает в этот момент древнюю, как мир, статую делает шаг в сторону, и какая-то неведомая сила швыряет Трею на колени к подножию Идола.

Из-за спины истинного Аст-Асар растекаются пять мерцающих силуэтов, лиц не видно, но почти прозрачные, светящиеся фигуры внушают Трее первобытный ужас.

Беги! — раздается оглушающим треском в голове, но судорога сковывает ставшее чужим, непослушным тело, и Трея не может подняться, продолжая смотреть на наполнивших пирамиду существ.

Каждый силуэт держит в тонких прозрачных руках веревки щупалец. Сначала просто висят, монотонно стекая на пол пирамиды, затем медленно приходят в движение.

Первый же удар, и повисает безвольной плетью обломок того, что секунду назад было ногой. Страшный вид вывернутых наружу белых костей, острыми обломками выныривающих из сочных лохмотьев мяса, не дает Трея понять, поверить в то, что это происходит с ней.

Это не я! Если бы я, была бы боль! Больно, да, было бы больно — несется в голове Треи, и даже мигает вспышка облегчения: нет боли, точно не я! Но боль здесь, уже здесь, она просто дает Трее время максимально сосредоточиться на ужасе, чтобы обрушиться нестерпимым шквалом, агонией.

Господи, нет! Пожалуйста, я должна потерять сознание! Это доли секунды, я отключусь! Я уже почти не здесь…Почти!

Нет!!! Почему?!

От второго силуэта тянется синий щуп, безжалостно ввинчиваясь в лоб. Хруст… Такой громкий?! Что это? Череп? Капли, нет, теплые струи на лице, это кровь?! Но почему не могу потерять сознание?! По всем законам аэродинамики, то есть божественным и человеческим, должна… Я брежу. Я — это и есть бред!

От третьего силуэта, розовый щуп тянется по полу, и, стоит ему коснуться Треи, как жидкий огонь вспахал белую алебастровую кожу, превращая ее в отвратительные коричневые пузыри…

Боль поднялась до самой интимной зоны, и готовится войти внутрь, разорвать внутренности, сварить изнутри заживо.

Сразу две щупальца раздирают в стороны руки Треи, и места соприкосновения с кожей легко шипят.

Какой странный запах… Пахнет бифштексом. Мое тело!! Я сгораю заживо, понимает Трея.

Я слышу даже звук скворчащего жира… кап, кап, кап… Я стекаю на белый ровный пол.

Проклятые боги, почему жея остаюсь в сознании?!

Так… нечестно. Я не должна! Выньте эту синюю штуку в голове!

Я — и есть боль.

Б о л ь.

За что? Неважно. Просто я есть. Этого достаточно.

Трея не знает, что для того, чтобы стать неферой и войти в Идол, оживить его, ее тело должно умереть. От боли.

Это все наяву? Мне не снится? Не мерещится? Аоллар!!! Он же в и д и т!!

Он все видит, как он может стоять с таким отстраненным лицом?! Он спас меня из пиратского плена… Зачем?! Чтобы подвергнуть более страшной пытке?! За что?!

О н с п а с!!!..

Это нечестнее всего!

Вырвал меня из тьмы, оживил, я не хотела, а он… чтобы смотреть, как я растекаюсь по белому полу пирамиды?!

Нефтида Пламени, парящий над алтарем Идол начинает наполняться сиянием — начиная со ступней, Трея отчего-то знает, что Идол сейчас ч у в с т в у е т… Чувствует то же самое, что и она — Идолу также больно!

Откуда я з н а ю?!

И тут все обрывается. Ни звуков, ни чувств, ни ощущений. Картинка шевелится, да, она шевелится, но почему я не уверена, что это все по-настоящему?

Наконец-то, боли так много, что я не чувствую ее! Потому что не чувствую ничего, кроме боли… Сейчас я умру…