Ашт. Призыв к Жатве полностью

— Геларин? Вы шутите. Этого человека прокляло Тело. Он проклят Аст-Геру. Даже сила основа Аст-Асар здесь бессильна.

Кажется, это голос того самого Аст-Асар, что призвал его на поверхность, а второй… и гадать не надо, его доктор. И еще кто-то с ними. Сорак и Вайг.

Они беседуют в соседней комнате, но Сагастру слышно каждое слово.

Слышно, но не интересно.

Идут сюда. Почему бы им просто не оставить его в покое?

Судя по звуку шагов, вошедших трое.

И без обострившейся чувствительности Сагастра слышно, что бесстрастный Аст-Асар в бешенстве.

Так ему и надо, мстительно подумал Сагастр.

— Ты единственный, кто видел в лицо Пламень, и тебя угораздило потерять зрение! Геларин восстановит все повреждения, но не сможет вернуть тебе глаза, глупец! — падаан Аоллар не стал утруждать себя приветствием.

— Вы не смеете повышать голос на нашего друга, — раздался тихий голос Сорака. — Этот человек защищал мою дочь.

Невольная улыбка растянула губы Сагастра.

— Спасибо, друг.

— Слепой глупец, — горько бросил Аоллар, и Сагастр отчетливо ощутил, что Аст-Асар обращается не к нему. К Сораку. Откуда этот сукин сын знает?!

Вайг попробовал разрядить обстановку.

— А какой Пламень ты видел, Сагастр?

Какая теперь разница, какой Пламень, подумал Сагастр.

— Не видел я никакого Пламени, — устало ответил он.

Неожиданно ответил Аоллар.

— Мы встретились с этим человеком на Луне, на верхнем уровне Лунохода, во время террористического акта. И, к сожалению, он единственный на Ашт, кто видел ту, что я ищу.

— В Луноходе? Мы тоже там были, потом узнали, что стоило нам выйти, как пираты атаковали, — пробормотал себе под нос Вайг. А потом, видимо, спросил Сорака. — Помнишь? Там была еще странная летающая баба.

— Чем странная? — тут же обернулся к нему Аоллар.

Вайг опустил глаза.

— Человек, — устало сказал Аоллар. — Твою тайну я вижу, ты носишь в себе Аст-Геру. На тебя была реакция женщины?

— То-то и оно, что реакции не было, — ответил за него Сорак.

— А должна была быть, — сказал Вайг.

— Почему ты назвал женщину летающей?

— Так она поднялась над полом, чтоб мне не сойти с этого места, наверно, эта модная намагниченная обувь. Там, в Луноходе адаптированная гравитация, в туфли, ее, видимо…

— Как выглядела женщина? — прервал рассуждения Вайга Аоллар, и голос отца Ашт дрогнул.

— Рыжая, невысокая такая, грудь, — Вайг запнулся.

— Грудь большая.

— Значит, вы оба видели ее. Идите со мной.

Уходя, Сорак обернулся на Сагастра, что лежал с белым окровавленным бинтом на глазах. От Охотника не укрылось, как Аоллар презрительно скривился, когда Сорак сказал ему, что Сагастр защищал его дочь. И слепым глупцом Аст-Асар назвал вовсе не Сагастра…

Белый потолок приблизился к лицу Ратлата, а потом опять вернулся на место.

Последствия геларина, голова кружится, подумал Ратлат, после чего удивился этой чудной способности — думать. Только что, буквально оканде назад, его не было, а вот, есть, думает же?

Раз меня ненавидят, я есть, — напомнил себе. Но вот парадокс! С недавних пор он перестал чувствовать ненависть, направленную на него.

Так есть или нет?

Проклятый геларин, — отчего-то зло пронеслось в голове.

Ратлат потряс головой, взрывая пространство болью, поморщился от грязных мутных пятен, частично скрывающих кристально чистый, белоснежный поток ума, и вновь принялся разглядывать белый потолок. Он в догдэс! Но не у себя. Дото падаана?

— Здравствуй, племянник, — голос Аоллара подтвердил догадку. — Наверно, хочешь в акитэ? К жене? Соскучился?

— Я жив?

— К моему удивлению, да. Как можно было избежать удара, даже я не представляю. Можешь сам проверить. Хочешь взглянуть на запись?

Ратлат покачал головой. Мир снова взорвался болью. Он прекрасно помнит, как все произошло. Смотреть еще и запись? Спасибо.

— Меня пытался убить Хранитель, — Ратлат услышал свой голос, холодный, бесстрастный, как со стороны. Интонации истинного Аст-Асар.

Профессионализм не пропьешь, — сказала бы сейчас Трея. — Хотя попытки были!

— Да.

Этот короткий ответ сэкономил Ратлату уйму времени. Он даже ничего говорить не стал. Смысл? Если дядя приговорил его, уже ничто не поможет.

— Ты воспользовался своим статусом. Правом падаан-до, данным тебе рождением. Но не данным Посвящением. Пока. Ты совершил преступление, чтобы проникнуть в Мозг. Ты добрался до истоков Кодекса нашего мира. Ратлат, — Аоллар говорил четко, отрывисто, словно ему не хватало воздуха.

Падаан тяжело опустился в кресло с высокой белой резной спинкой, возле окна, перевел дыхание. Розовые лучи Астаир лениво мазнули по изможденному лицу.

Он же стар. Стар, как мир, — внезапно понял Ратлат. — Я знал, что основы стары, что они бессмертны, но понял это только сейчас. Сколько же ему полных оборотов Ашт? Восемь тысяч? Десять тысяч? Я даже не знаю. Наверно, он видит меня даже не беспомощным младенцем, мыслью. Отблеском мысли, даже не импульсом. Существую я или нет? Проклятый геларин! Зачем им мы? Зачем наследники основам? Они же бессмертны… Должны быть бессмертны, сиреневый спектр бы их всех подрал!