Все дело в том, что я действительно не знаю, как мне себя вести в компании человека, который состоит в непосредственном подчинении у моего мужа.
— Устала и очень жарко.
— Вода! — не оборачиваясь, протягивает пластиковую бутылку. — Справитесь?
— Да.
Это ведь нетрудно! Должна сказать, что предложенная им вода спасает непростую ситуацию. Во-первых, я размочила сухость, обосновавшуюся у меня во рту. Во-вторых, протолкнула комок из недопонимания, стеснения и неразговорчивости, которыми все слизистые заволокло. А в-третьих, я стала улыбаться и мягче реагировать на все, что говорил Роман, пока вращал рулём.
— О! — машина медленно подкатывается к невысокому каменному ограждению и останавливается рядом, почти вплотную, с автомобилем Кости. — Босс, что ли, дома? Видимо, выдался короткий день. Хм-хм…
— А Вы? — я громко сглатываю.
— Что я?
— Вы не были на работе?
— У меня отгул. Я эти дни кровью и потом заслужил. Отец болеет, Ася, поэтому взял три дня за собственный счет в свою же пользу. Приехали!
Приехали… Сейчас я вынужденно наблюдаю за тем, как вылезший из машины Юрьев, подходит к облокотившемуся на перила веранды Косте, как они друг другу улыбаются, как Рома первым протягивает руку, как муж пожимает ее, затем хлопает по плечу, а после дергает дружка за волосы.
— Ты дома? — дрожащим голосом произношу, когда принимаю предложенную мне большую руку.
— Угу. Все хорошо? — придерживая под мышками, вытягивает из салона. — Тимка, ты накатался, барбосёнок? — бережно отодвинув меня, направляется верхней половиной тела к сыну. — А что такое? Что за недовольный вид и поджатые губки? Плакать надумал? Ну-ну! Пацаны не нюнят, сын.
— Он устал, — встав на цыпочки, заглядываю через мужскую согнутую фигуру. — Ты голоден?
— Много реплик, Юля. И все сумбурные. Иди в дом! Не стой на солнце. Все, Ромыч, благодарю за службу. Порядок! До послезавтра. Передавай привет жене.
Юля? Он снова назвал меня чужим именем, которое я просто-таки ненавижу. Я его не выношу! Три простые буквы, а настолько въедливые, ядовитые и безобразные. Хромые и кривые. Они слишком грубые. Когда он произносит это «Юля», иногда «Люлёк», все чаще «Юла», а потом вдруг переходит на «жена» или «Красова» у меня в сосудах закипает кровь и появляется дикое желание впиться в мужское лицо и разодрать его в клочья, не оставив ни одного живого места, лоскутка, и не дав пластическим хирургам ни единого шанса на спасение красоты, каковой он, безусловно, обладал до встречи с женской ревностью.
Это ревность? Злость? Или кое-что другое?
— Мясо или рыба? — рваными движениями снимаю пищевую пленку с пластиковых контейнеров, в которых предусмотрительно разложены фрагменты основного блюда. — На гарнир будет рис, еще, наверное, помидоры, огурцы и запеченная фасоль.
— Как твой день прошел, жена?
Где он? Позади меня? Сидит за столом? Или кружит ястребом за моей спиной в надежде на то, что жертва окочурится без необходимого для спасения поединка.
— Все хорошо. А у тебя?
— Отлично. Сегодня пораньше освободился. Хотел побыть с семьей, а не тут-то было. Ты куда-то ходила?
— Мне нельзя? Нельзя отлучаться? — опускаю голову, скашиваю взгляд в отчаянной попытке зафиксировать его присутствие, чтобы предотвратить возможный удар. — Ты не предупредил, что…
— Твой телефон молчал, Юла.
— Я Ася! — прикрыв глаза, хриплю. — Пожалуйста, приди в себя и прекрати, — бухчу себе под нос, но громко отвечаю на выдвинутую претензию. Это ведь сейчас звучит она? Хотя бы в этом не ошиблась? — Он разрядился.
— Потому что рухлядь! — муж громко хмыкает. — Его придется поменять. Я предпочитаю быть всегда на связи и того же прошу от тебя. Это не контроль или придурь. Тимофей — маленький ребенок, а ты весь день одна. Если что-то, не дай Бог, случится, то…
— Я согласна! — киваю, лишь бы прекратить неприятный, словно поучительный, наставнический разговор. — Хорошо. Пусть будет новый и с той программой, которую ты хотел поставить. Пожалуйста, скажи, что ты будешь есть? Отбивную или рыбное филе? Костя?
— Чем сегодня занималась?
— Я подрабатываю, — громко выдыхаю. — Ее зовут Эльмира, у нее трое детей. Она клиентка, а я портниха.
Не выйдет разговора, да? Он не расположен? Муж не настроен? Но сильно раздражен и так вот отвлекается, чтобы не ударить по лицу. Да? Да? Да! Почему он замолчал? Вероятно, я оглохла. Это глухота или слуховой обман? Но мне почему-то слышится, как муж, хихикая, сипит:
«Я так и знал! Вообще, жена, не удивлен!».
