Заиграла медленная и трогательная музыка. Оля вышла из дверей дома, слегка приподнимая подол белого пышного платья и шагая ко мне по гравийной дорожке, стукач каблучками. Она была прекрасна: платье открывало её плечи, корсет был вышит кружевами в виде цветов и кое-где был даже прозрачным, то не вульгарным и пошлым, юбка была пышной, тянулась сзади за ней шлейфом. Фата была длинной, до самой земли, вколотая в её причёску. Я почему то сразу захотел её, прямо здесь, перед всеми и плевать на их взгляды и осуждения, но, привёл себя в чувство, стукнув по щеке. Оля подплыла ко мне, как белый лебедь. Смотрю на неё и не могу оторвать глаз. Она не отвечает мне взглядом, а смотрит куда-то в пол, а потом на регистратора.
–Согласны ли вы, Михаил, взять в жёны Ольгу? Любить её, оберегать всю вашу жизнь. – медленно говорила она, пока я мысленно ругал её за медлительность. Мне уже хотелось крикнуть: «Да». И я крикнул.
Гости захлопали и зашмыгали носами, кое-кто вытирал слёзы.
–Согласны ли вы, Ольга, взять в мужья Михаила? Быть верной женой, заботиться и не оставлять своего мужа, пока смерть не разлучит вас.
Смотрю на Олю. Сквозь тонны нанесённой пудры и тонального крема я вижу дорожку, которая идёт от нижнего века до самого подбородка. Она плачет? От радости, наверное. Ей достался такой красавчик, к тому же любит её больше жизни. Вдруг она повернулась, огляделась по сторонам и зажмурилась. Гости, выжидательно, с замираем сердца уставились на неё.
–Что, решила сбежать? – нагнулся я к её волосам и шепнул так, что никто кроме нее не услышал. – А как же счастливая семейная жизнь, брачная ночь и все те ночи, что ты дарила мне и подаришь снова?
Выражение её лица теперь напоминало маску Пьеро из мультика «Буратино». Такая же тоскливая, печальная. Ты в клетке, моя любовь. Только я имею право отныне прикасаться к тебе.
–Откажешься – всё равно никуда от меня не денешься. Я тебя везде достану. – продолжать пугать её я.
Оля помедлила, но всё же ответила:
–Да.
Все стоя аплодировали, кто-то свистел, плакал или кидал в нас лепестками роз. Оля вымученно улыбалась, а я счастливо смеялся и радовался.
Ты- моя. Моё –всё.
Одно твоё слово – и я убью хоть родную мать. Сровняю небо с Землёй. Переверну планету, сотру всех в порошок. Лишь бы ты была со мной, моя любовь.
***
Это день настал! Оля уволилась из своего ужасного кафе. Теперь сидела дома или ходила на шопинг. Тратила мои миллионы, но я был доволен. Всё-таки женщину можно купить, а она наконец-то становилась счастливой. По ночам она часто уходила спать в другую комнату, но я приходил к ней снова и снова. Я лупил её в порыве страсти, давал пощёчины, оставлял синяки на теле и раны на губах, обкусывая их до крови. Каждый раз она молила пощады, но я был непреклонен.
Однажды, просматривая банковские операции, я стал замечать одну закономерность: Оля ходит в один и тот же ресторан, расплачивается там практически в одно и то же время и только по четвергам. Это показалось странным, так как, как раз в этот день я встречался с друзьями и играл в бильярд. Это было нашей традицией. Приходил я поздно ночью и не заходил к Оле, которая, как обычно, уходила спать в другую комнату.
В следующий такой четверг мне пришлось приставить к ней Олега – моего детектива. Молодой парень маленького роста, с большим фотоаппаратом наперевес. На самом деле он был обычный, просто с Олегом смотрелся громоздко. К вечеру он принёс мне фото Оли в компании молоденького парня. Вот он целует её руку в ресторане, вот они громко хохочут, сидя за столиком. Олег даже сумел забраться на крышу соседнего здания, которое стояло параллельно отелю, в котором они снимали номер с бассейном. И вот оно, то самое фото, которое потом я затолкаю ей в глотку: она сидит на краю этого самого бассейна совсем голая, даже не прикрываясь ничем. Вообще, понимаете? В голове не укладывается. Она сидит с раздвинутыми ногами, изогнув спину назад, выставляя напоказ свою упругую мокрую грудь. Его голова торчит у неё между ног, а тело находится в воде.
–Ах ты сука. – тихо прошипел я, со злостью, гневом.
–Что? – отозвался Олег.
–Ты свободен, Олег, спасибо за работу.
Олег кивнул и мигом смылся из моего кабинета.
