– Ася, – сказал Василий Николаевич, – я долго думал, что тебе подарить, но всё какая-то ерунда лезет в голову и банальщина: то книжка, то кукла… Понимаешь, дочки-то у меня нет, что девочкам дарят, я даже и не представляю…
– То же, что и мальчикам, – улыбнулась Ася.
– Да? – хитро улыбнулся в ответ Василий Николаевич. – Тогда как ты к собакам относишься?
И прямо из-за пазухи он вытащил крохотного шоколадного щенка с тёмными, серьёзными, похожими на Севины глазами. У щенка были длинная мордочка, гладкая шерсть и светло-коричневые брови. Он помещался на сложенных ладонях Василия Николаевича.
– Таксёнок, – прошептала Ася, не смея поверить такому чуду.
Она так мечтала о собаке, что прочитала все книги по собаководству, какие только нашла в библиотеке, выучила все собачьи породы и выписывала журнал «Друг». Она долго упрашивала родителей, но они говорили, что собака – это ответственно и что Ася недостаточно взрослая. А когда они почти согласились, родились близнецы и, конечно, «о собаке не может быть и речи». Но теперь Соне и Савве по два года, они большие, теперь можно!
– Нравится? – спросил директор.
До чего же взрослые любят глупые вопросы задавать! Как про это вообще можно сказать обычным словом «нравится»? Такое счастье в Асином сердце поселилось, что даже слов никаких не было! Не бывает таких слов. Ася осторожно взяла щенка из директорских ладоней и прижала к себе. Он был пружинистым, шёлковым и весь тёпло-нежным. Ткнулся мокрым носом Асе в плечо. У неё тут же намокли глаза. За что же такое счастье, люди?!!
Василий Николаевич рассмеялся. Он был доволен. Поднял корзинку, и они пошли дальше.
– Родители не выгонят?
– Нет, что вы! Я скажу, что от вас.
Василий Николаевич крякнул, но ничего не сказал.
– Ой, а как же я сейчас? Лена нас в корпус не пустит!
– Пустит, пустит. Я с ней поговорю. И корзинку тебе принесу, специальную. И поводок.
И корзинка! И поводок! Ася осторожно поцеловала щенка в складочку на лбу.
– А его уже как-нибудь зовут?
– Нет. Это же ТВОЙ щенок.
– А это мальчик или девочка?
– Девочка.
– Ну тогда… Ой, не знаю! Но я подумаю.
– Подумай, подумай.
Вдруг в небе появилась большая белая птица.
– Лебедь? – удивился Василий Николаевич. – Разве у нас водятся лебеди? Никогда не видел!
Лебедь покружилась над ними недолго и уронила белоснежное перо. Прямо в корзинку с подарками. Ася улыбнулась ей вслед.
На веранде корпуса Ася остановилась и, пряча глаза и запинаясь, попросила:
– Василий Николаевич, если всё получится… ну, если… вы понимаете… не говорите Кольке, что я… ну, что…
– Что это ты его спасла?
– Да ну, спасла! – Ася нахмурилась. – Ну да. Пожалуйста!
– Но почему, Ася?
– Не говорите, и всё.
Василий Николаевич долго, испытующе смотрел на неё. Потом вспомнил, что они с Колькой «почти дружили», и сказал:
– Хорошо. Не буду. Хотя хотел. Но если ты просишь – не буду.
– Обещаете? – Ася подняла глаза.
– Обещаю, – твёрдо сказал Василий Николаевич.
В этот день в седьмом отряде не было зарядки. Вожатую Лену разбудил подозрительный шум и визг. Это были какие-то совсем не утренние звуки. Она накинула китайский шёлковый халатик и пошла узнать, в чём дело.
Шоколадный щенок носился по палате; Каринка, Маша и Ася носились за ним, а остальные девочки сидели в своих постелях и подвывали от восторга и зависти.
– Аська, она будет длинная, как ящерица!
– Как щётка для обуви!
– Давайте назовем ее Щётка!
– Щётка, Щётка!
– Нет, она на ящерицу будет похожа, когда вырастет! Надо Ящерицей и назвать!
Ася вспомнила ручную Севину ящерицу Юми. У неё были такие же, как у щенка, глаза: тёмные, кроткие, умные.
– Я назову её Юми.
– Юми? Что за имя такое – Юми?
– Юми, Юми… Ася, она откликается!
Только Настя Вигилянская с подружками восторгов не разделяла. Она сказала презрительно:
– Тебе не чистопородную собаку подсунули: у неё подпалины слишком большие и хвост торчком. Да ещё у хвоста пятно.
Девочки закричали на Настю, что «подумаешь!» и что «непородистые ещё умнее!», а Ася подумала: «Мне же не важно, чистопородные ли гномы Сева с Горынычем и Ёж и чистопородный ли человек Кукумбер», но вслух сказала только:
– Всё равно она самая лучшая.
Могла бы вообще ничего не говорить, но девочки на неё смотрели очень уж выжидательно. Настя усмехнулась: мол, что с дурака возьмёшь. А Наташка Ястрова возвела к потолку глаза. Ей самой не верилось, что она дружила с Вигилянской и ещё недавно считала её умной.
– Посмотрим ещё, что скажет Лена, – сказала отличница Болотова.
Но Лена ничего не сказала. У неё не было слов.
– У меня нет слов! Чья это собака?
– Моя, – Ася сгребла в охапку брыкающуюся Юми.
– Можно было и не спрашивать, – криво усмехнулась Лена. – Откуда?
– Василий Николаевич подарил. У меня сегодня день рождения.
Лена уставилась на Асю: да в своем ли уме эта Шустова? Чтобы она, вожатая Лена, поверила, что директор… Нет, он, конечно, у них своеобразный человек, но не настолько же!
– Вот что, Прасковья, – стальным голосом сказала Лена. – Меня не интересует, где ты взяла эту собаку, но чтобы через пятнадцать минут её у нас в корпусе не было. И прекрати врать!
