Закопчённые чёрные окна, съехавшее набок крыльцо, разваленная наполовину печная труба торчит из крыши… Ася старалась избушку не разглядывать, но глаза будто сами смотрели, против её воли. Она поскорее подошла к колодцу. Верёвка сгнила, обрывок её валялся рядом. А к вороту новая привязана, и сразу видно, чья работа, – так и переливается золотыми и серебряными нитями. Она звенела натянутой тетивой. Ведро было опущено в глубину и тайну колодца. Ася оглянулась. Всё казалось, что из окон избушки на неё кто-то смотрит. «Мне только к колодцу, до вас мне и дела нет», – выразительно взглянула на окна Ася и стала поднимать ведро. Заскрипел ворот, заплакала вода, и от усилий Асин страх вроде бы уменьшился, легче, суше стало сердце. Ведро было большое, настоящее. Медленно качалась в нём холодная даже на вид вода. На дне ведра было написано: «Постучи в дверь три раза».
«Ну уж нет!» – почти в обмороке от страха подумала Ася и против собственной воли поднялась на шаткое крыльцо, стукнула три раза в щелястую дверь.
Что-то грохнуло внутри дома, в его тёмных, страшных недрах. Медленно, со скрипом дверь начала открываться…
Сначала Асю ослепил яркий свет, потом зазвучала музыка, обрушились конфетти из цветов и бабочек и сотни голосов, кричавших «Ура!». Ослепшая, оглохшая, осыпанная цветами, Ася стояла на пороге и приходила в себя. Она глазам своим не верила! Внутри избушка сияла чистотой, была просторна и украшена цветочными гирляндами, флажками, воздушными шарами; сотни стрекоз и бабочек резвились под потолком. А сколько Асиных друзей поместилось здесь! Горыныч и Сева со своими родителями, Ёж со своими, Василиса, Сдобная булочка, Старый гном, Манюня и Маруся, чумсики и чумсинки, дедушка Эхо, Василий Николаевич, Костюша, Белый монах, Королевский уж. Скромно в уголке сидел синеглазый Леший, держа в руках флейту, и Ася как-то сразу поняла, что это – его дом, а страху он специально нагоняет, чтобы не беспокоили.
– С днём рождения! – подлетел к ней Горыныч и надел венок из настоящих, живых бабочек. Они щекотали ей лоб своими крылышками.
Ася вертела головой по сторонам и ни слова не могла вымолвить. Да никто и не требовал от неё слов. Её усадили за большой стол и начали дарить подарки. Сводный хор чумсиков и чумсинок спел «Пусть бегут неуклюже…» и подарил большую банку черешневого варенья. А дедушка Эхо – керосиновую лампу.
– Тут только стёклышко немножко треснуло, но так-то она исправная. Мало ли что в жизни пригодится, – сказал он.
Леший сделал для неё деревянную флейту, а Сдобная булочка подарила шкатулку в форме ракушки, наполненную настоящим жемчугом. Манюня и Маруся соткали ей тончайшую рубашку, которая грела в холод и холодила в жару. А Белый монах сшил бальное платье необыкновенной красоты. Королевский уж прошипел, обвиваясь холодным телом вокруг её щиколоток:
– Я его заколдовал. Оно не исчезает на рассвете. А ещё оно будет расти вместе с тобой и всегда будет тебе по размеру, чтобы в любой момент своей жизни ты могла отправиться на бал.
Наконец пришла очередь Старого гнома. Он кашлянул так значительно, что все разом замолчали, даже стрекозы.
– Я подарю тебе заветное желание, – сказал Старый гном. – Стоп! – крикнул он. – Не торопись! Не загадывай сейчас. Я знаю, что ты хочешь загадать, – и он посмотрел на Василия Николаевича. – Не так всё просто: заветное желание дарится один раз в жизни и исполняется только тогда, когда все другие средства испробованы и все силы истрачены. Иначе оно не сбудется, будет потеряно навсегда. Поэтому не торопись, Асенька. Пусть оно у тебя будет. Про запас.
Ася серьёзно кивнула. Потом все стали угощаться пирожками со щавелем и вишней. А к Асе подошли Горыныч, Сева и Ёж.
– Понравился тебе наш сюрприз?
– Очень-очень! Спасибо!
– Только мы не знаем, что тебе подарить…
– Думали, думали…
– Вы и так подарили – праздник!
– Ну-у, – надул щёки Горыныч, – это не считается. Подарить надо что-нибудь такое… ну, чтобы потрогать можно было. Потом… зимой. В руках подержать и вспомнить.
– Мы не увидимся зимой? Совсем-совсем? – вмиг погрустнела Ася.
– До города далеко, – сказал Ёж. – Снег глубокий, а шубы тяжёлые.
– Не долетишь, – грустно улыбнулся Горыныч.
– Не допрыгаешь, – нахмурился Ёж.
– Не дойдёшь, – вздохнул Сева.
Ася как-то об этом не думала, и теперь ей стало грустно-грустно!.. Несмотря на подарки. А братья-гномы стояли перед ней на столе, смотрели внимательно – алый Горыныч, зелёный Сева, золотистый Ёж.
– Подарите мне ваши колпаки, – попросила Ася.
– Колпаки? Они же обычные, не волшебные…
– Ну и что! Зато ваши. Честное слово, это лучше всего… ну, как подарок. Я буду зимой на них смотреть и вас вспоминать. Ой, ну я, конечно, и так буду, но… если можно…
– Ася! – возмутились хором братья-гномы, сняли колпаки и сложили ей в ладошку.
– Нам мамы новые сошьют, – сказал Горыныч.
– А мне – шляпу! – добавил Ёж.
Корзинка с подарками получилась такой тяжёлой, что Василию Николаевичу пришлось провожать Асю до самой палаты. «Вот Лена удивится: откуда это мы с директором в такую рань возвращаемся?»
